— Простите, джентльмены, но я никого особенного не припомню. Здесь каждый вечер такая сутолока.

— Вы не помните, чтобы вчера в ваше заведение заглядывала мисс Корделия Престон?

Ее лицо прояснилось.

— Корделия? О да, конечно, она была здесь вчера. Я не припомню, чтобы она вела себя каким-то неподобающим образом.

— Нет, об этом речь не идет. Она лишь выступает свидетелем по одному делу.

— Свидетелем? Ничего себе! И что же она натворила?

— Она ничего не натворила, миссис Фортуна, ничего абсолютно.

На одном столике кто-то оставил листок с новостями, и на нем красовался только один заголовок. Миссис Фортуна была очень сообразительной дамой. Она посмотрела на листок, а потом перевела взгляд на офицеров.

— Насколько я помню, вчера было совершено убийство. Вы что, явились сюда, чтобы обвинить меня в причастности к еще одному убийству? Пытаетесь разорить меня?

В ее глазах сверкал гнев, но чувствовалось также, что она встревожена. Она подхватила газетенку и начала читать.

— О, да это же лорд Морган Эллис!

Миссис Фортуна на мгновение замолчала, а затем, взвешивая каждое слово, произнесла:

— Не ради этого ли господина Корделия Престон оставила сцену много лет назад? Лорд Морган Эллис… Я права?

Так вот каким образом были связаны эти имена. Она бросила актерское ремесло ради него, подумал инспектор Риверс. Миссис Фортуна взглянула на них снова, словно решая, стоит ли идти на сближение или лучше занять выжидательную позицию. Тщеславие миссис Фортуны взяло верх.

— Не может быть, джентльмены, чтобы вы не знали, о чем идет речь. Я помню то время, когда Корделия Престон была в зените славы!

— Она была знаменитой?

— Бог ты мой, очень знаменитой. Есть такие, кто нежатся в лучах славы, а есть те, чей час пролетает, как минута, после чего наступает очередь новой фаворитки. О, посмотрите, вот идет мистер Трифон! — Миссис Фортуна вздохнула с облегчением. — Он вчера разговаривал с ней весь вечер, думаю, что он надоел ей до смерти.

Она громко позвала через весь зал:

— Мистер Трифон, дорогой мой! Здесь с вами желают побеседовать джентльмены из полиции.

Мистер Трифон театрально приблизился к ним, но в его взгляде была настороженность.

— Да?

— Это относительно Корделии Престон, — обратилась к нему миссис Фортуна. — Помните, я сказала своей девушке: «Она что-то выглядит очень бледной», и еще меня удивило, что на ней не было накидки. На ней не было накидки!

Инспектор прикрыл глаза, запоминая услышанное. На ней не было накидки, а это значит, что она вышла из дому без своего утюжка, верного орудия защиты.

— Мы удивились, но тогда мы и понятия не имели об убийстве!

— Зачем вы снова произносите это слово, миссис Фортуна? Только потому, что это второе убийство, связанное с вашим заведением? — довольно резко отозвался инспектор.

Она ответила ему взглядом, полным праведного гнева.

— Вторая барышня даже и актрисой-то не была. Просто приходила сюда. Я к ней не имею никакого отношения. У меня приличное заведение.

— Мисс Корделия Престон была здесь вчера вечером, миссис Фортуна?

— Да, я же сказала вам. Она оставалась здесь около часу или двух. Мы долгое время не видели ее здесь. Она и Рилли Спунс раньше были тут частыми гостьями. Я решила, что они на гастролях, но кто-то мне сказал, что они стали гипнотизерами!

— Так почему здесь полиция? — спросил мистер Трифон, который все еще ждал своей очереди.