Мисс Спунс сама ответила на звонок. Она выглядела немного испуганной, когда увидела на пороге инспектора Риверса. Ее лицо было бледным и усталым. Он вежливо обратился к ней:

— Если возможно, я хотел бы еще раз поговорить с мисс Престон.

— Мисс Престон нездоровится, — сказала мисс Спунс.

— Я прошу прощения за вторжение. Но разговор с ней имеет огромную важность. Это касается дознания по делу об убийстве лорда Моргана Эллиса.

Мисс Спунс все же пропустила его в дом, хотя и не скрывала, что сделала над собой усилие. Она попросила его подождать в большой комнате, освещенной маленькой лампой. Свет лампы отбрасывал прыгающие тени на стены, и звезды на потолке мерцали, когда их выхватывал луч фонаря с улицы. Он мерил шагами комнату, ощущая все большее беспокойство, словно эта комната навевала мысль об опасности и о каких-то потусторонних силах. Инспектор взял мраморную голову, испещренную цифрами, провел по ней рукой, удивляясь собственному порыву, и вспомнил о своей дорогой жене, которая, перед тем как умерла, потеряла все волосы. Наконец в комнату вернулась мисс Спунс. Она дала ему знак следовать за ней и провела в уютную гостиную, где его принимали во время предыдущего визита.

Он не был готов к той сцене, свидетелем которой ему пришлось стать.

Мисс Корделию Престон нельзя было узнать. Вместо элегантной привлекательной и уверенной в себе дамы он увидел бледную потерянную женщину с разметавшимися по плечам волосами, которая словно не замечала никого и ничего вокруг. Неужели это была запоздалая скорбь по лорду Эллису? У окна стоял мужчина, довольно пожилой (инспектор задал себе вопрос, с какой стати он ощутил облегчение, заметив это), судя по всему, иностранный господин, о котором говорил констебль Форрест. Их представили друг другу, и они раскланялись. Шторы были задернуты, но не плотно, поэтому за окном можно было увидеть очертания ангела, несущего надежду. На него хлопьями падал снег. Елка, стоявшая в углу с незажженными свечками, казалась какой-то заброшенной — в этом доме словно позабыли о наступлении Рождества. Единственным звуком, нарушавшим тишину, был треск поленьев в камине.

Он мягко обратился к ней:

— Я прошу прощения, что явился в столь неподходящий час, но нам надо поговорить о случившейся смерти.

Глаза мисс Престон наполнились слезами. Они текли у нее по щекам тонкими ручейками, и она не пыталась скрыть скорбь. Он не представлял себе картины более грустной и пугающей. Инспектор взглянул на мисс Спунс, надеясь, что она объяснит причину такого состояния подруги, но та хранила молчание. Ему пришлось продолжить:

— Мисс Престон, судебное разбирательство по делу о смерти лорда Моргана Эллиса уже открыто, поскольку надо провести захоронение. Захоронения, — поправил он. — Вы наверняка слышали о смерти дочери лорда Эллиса, леди Манон. На следующий же день после Рождества слушания по делу возобновятся. Вас вызовут в качестве свидетельницы. Думаю, что вам следует приготовиться… — Он выдержал паузу. — Приготовиться к тому, что многие детали дела будут известны прессе. Я не смогу защитить вас от репортеров.

Но мисс Престон, похоже, не слышала его.

— Она знает о том, что ее вызовут в суд, — сказала мисс Спунс тихо и вручила ему письмо, адресованное мисс Корделии Престон, незамужней даме, проживающей на Бедфорд-плейс.

«Поскольку я информирован из надежных источников о том, что вы осведомлены о смерти лорда Моргана Эллиса, то именем нашего королевского величества приказываю вам явиться по адресу: гостиница «Якорь», Бау-стрит, полицейский участок, в пять часов пополудни 26 декабря, чтобы дать показания по упомянутому делу лично мне в ходе назначенной мною процедуры дознания.