Глава девятнадцатая

Похороны лорда Моргана Эллиса и его дочери Манон, состоявшиеся на следующий день, привлекли к себе любопытных и сочувствующих и стали предметом пристального внимания, которое оказалось настоящим кошмаром для семьи герцога Ланнефида. Было решено отправить тела в Уэльс, где и должно было состояться погребение, но сама процессия проходила, конечно, в Лондоне. Церемония была обставлена со всей торжественностью: лошади, наряженные в черное, и белые лилии повсюду создавали траурную атмосферу, невзирая на то что по календарю город отмечал Рождество. Черные экипажи, черные лошади, черные перья, представители самых знатных фамилий со всей Британии — на Оксфорд-стрит, в «Империи траура от Джей», было много заказов. (Однако нашлись и такие, кто предпочел остаться в стороне: очевидно, это были не те похороны, на которые прилично являться. Так, на церемонию не пришел никто из семьи герцога Трента, и всех покоробила столь явная жестокость, проявленная к юной герцогине, которая только недавно вошла в эту знатную семью.) Королева прислала дальнюю кузину в качестве стороны, имеющей родственное отношение к этой семье. Несмотря на то что город утопал в тумане, а на улице моросил дождь, к зданию собора Св. Павла тянулся поток людей. Сегодняшний день был, в конце концов, особенным. Люди указывали пальцами, перешептывались и что-то выкрикивали. Некоторые охотно покупали у уличных разносчиков пироги, а те, почувствовав возможность поживиться, тут же набавили на свой товар по полпенни. Какофония звуков грозила затопить город, шум толпы сливался с движением похоронной процессии. Карманники, попрошайки, бродячие артисты — в этой толпе смешались все. Кто-то запустил воздушного змея, а жонглеры подбрасывали в воздух мячики. Люди справляли нужду прямо на улице, а в клетках у дороги можно было купить голубей. Глашатаи, как всегда, выкрикивали речитативом свои песни:

Это были не просто похороны. Здесь смешались все оттенки жизненной драмы: убийство, самоубийство и жестокость.

Похоронный кортеж начал свой медленный путь в Уэльс, к месту семейного склепа. Двое оставшихся детей по приказу леди Розамунд оказались в закрытом наглухо экипаже. Их сопровождал один из самых надежных слуг семейства Ланнефидов. Ему было строго приказано доставить детей в семейный особняк, чтобы оградить их от скандала. Именно там, в Северном Уэльсе, им и надлежало оставаться, пока не поступят особые указания от самого герцога.

В сером свете сырого дня закрытый экипаж и траурный кортеж медленно тянулись по дорогам, ведущим из Лондона.

Глава двадцатая

Комната на верхнем этаже гостиницы «Якорь» (иногда называемая «большой приемной»), поблизости от полицейского участка на Бау-стрит, представляла собой помещение довольно внушительных размеров, однако даже такой просторный зал не мог вместить всех, кто считал, что у них есть веские основания присутствовать на дознании, назначенном королевским коронером в связи со смертью лорда Моргана Эллиса, наследника герцога Ланнефида, на следующий день после Рождества. Комнату часто использовали для проведения важных собраний, а также для дознаний. Она производила очень приятное впечатление: на стенах деревенские пейзажи, зажженный камин (согревавший комнату, которая вскоре наполнится тяжелым запахом разгоряченных тел), часы на каминной полке, отсчитывающие уходящие минуты, зеркало, где отражался набитый людьми зал, полка для шляп господ-присяжных. Шторы не были задернуты, но лившийся из окон утренний свет был серым и тусклым, поэтому пришлось зажечь лампы. Внизу толпились люди — их жалобы перемешивались со смехом, в гостиницу явились и любители пропустить с самого утра по стаканчику, какие-то темные личности выбрали себе «Якорь» местом деловой встречи. Здесь же собирались чартисты, а возле самой гостиницы пешеходы штурмовали омнибусы и экипажи, шедшие до Бристоля.