Корделия лихорадочным жестом разматывала шарфы.

— Я не могу этим заниматься, Рилли! — воскликнула она. — Меня разоблачат. Я не знаю всего, что полагается знать для такой работы. Рилли, правда, я не имею права этим заниматься! Наверное, я сошла с ума! Я даже не знаю точно, что означает гипнофренология. Ради всего святого, нужно остановиться, иначе я закончу свои дни в Ньюгейте за мошенничество!

— Не выдумывай, все ты можешь, — успокоила ее Рилли, все еще держа деньги в руках. — Ты всегда была отличной актрисой. Я слышала, как ты выдала им лекцию о предрасположенностях человека. Выпей портвейна, присядь и не устраивай бурю в стакане воды. Мы на пути к большому богатству!

На следующий день они с волнением приняли из рук почтальона еще один конверт. В этот момент из кабриолета вышла дама в шляпе и дала знак извозчику подождать ее.

— Это вы миссис Дюпон? — спросила она, глядя на ступеньки, ведущие в подвал. Корделия утвердительно кивнула, пожалев, что на ней нет ее красочных шарфов. Рилли тоже не была похожа на горничную. Леди быстро спустилась по железным ступенькам и вошла в подвальчик. Она бросила проницательный взгляд на звезды, очевидно выглядевшие довольно странно для постороннего человека, особенно когда ни одна свеча не горела, а ставни были открыты. Однако осталось неясным, что она подумала, потому что в подвальчике царил полумрак, скрывавший выражение лица посетительницы.

— Я думаю, что вчера к вам приходила моя дочь.

Она вышла на свет, и они увидели, что ее волосы зачесаны назад и собраны в строгий пучок. У дамы было лицо леди, с тонкими чертами. Они не могли не заметить, что женщина была печальна.

Корделия взяла себя в руки.

— Прошу вас, садитесь, миссис Невилл. Вот здесь на кушетке вам будет удобнее всего.

Корделия отметила, что как только дама услышала ее приятный голос и грамотную речь, она заметно успокоилась.

— О, благодарю вас.

Где-то высоко над ними раздалось сердитое фырканье лошадей и цоканье копыт о булыжники мостовой.

— Вы полагаете, что они будут счастливы? — внезапно обратилась дама с вопросом. — Френология может давать такие прогнозы?

— Никто не может сказать наверняка, но я считаю, что они прекрасная пара, а их темпераменты, как показывает анализ, совпадают, и это дает основание предполагать, что им будет легко найти общий язык.

— Я и сама ходила к френологу, мистеру Трегунтеру. Вы знаете его?

Корделия отрицательно покачала головой.

— У этой науки много последователей, — проговорила она.

— Не могу сказать, что он меня понял. Но, возможно, я и сама плохо себя понимаю.

Корделия была искренне удивлена тем, как неуверенно держалась женщина, ведь она производила впечатление человека с характером.

— Буду с вами откровенной: я не испытываю восторга относительно матримониальных планов своей дочери, вам, очевидно, уже сообщили об этом. Дочь ничего не сказала мне о намерении посетить вас, пока это не стало свершившимся фактом. Я не хочу противиться ее счастью, но мистер Баунти, при всех его достоинствах, серьезности и надежности, не кажется мне подходящей кандидатурой, хотя дочь думает иначе. Если вы сами познали счастье и муки материнства, миссис Дюпон…

— Да, вы совершенно правы.

— …то вы поймете, что молодые люди склонны совершать ошибки.

— Миссис Невилл, причина, по которой я и моя ассистентка миссис Спунс, — Корделия указала на Рилли, которая стояла рядом, все еще держа в руках письмо, — имеем право давать советы молодым людям, — наш собственный жизненный опыт.