Взяв себя в руки, Деккер проговорил:

— Я только что вспомнил о трех абсолютно ложных утверждениях. Вы только не обижайтесь, но это ваше «гарантирую», по-моему, из той же оперы. По крайней мере так звучит.

— В самом деле? Ну, и что же это за три ложных утверждения?

— Сказать? Серьезно?

Ле Клер ждал.

Деккер немного подумал и проговорил:

— Первое: «Я пришлю вам чек по почте». Второе: «Обещаю, что не кончу тебе в рот». И третье: «Черное — красивое».

Ле Клер загоготал.

— Боже, вы правы! Надо бы запомнить мне это... — Он пару раз пробормотал себе под нос услышанное от сержанта, еще раз хохотнул, затем сказал громко: — Ну, хорошо, вернемся к делу. У вас там будет надежное прикрытие. Это я могу гарантировать. Эй, приятель, не надо смеяться, я серьезно говорю! От федерального судьи будет звонок. От вас требуются только две вещи: взять план и вернуться с ним в Манхэттен. Судите сами: для этого же не нужно высылать батальон! Один план — один человек, я так рассуждаю.

Ле Клер, усевшись в свое кожаное с высокой спинкой кресло, стал потихоньку раскачиваться справа налево.

— Мы имеем дело со следующим фактом. Есть план вместимости новой арены. Как мы выяснили, этот план сам по себе является результатом, плодом мошенничества, то есть преступления, наказуемого отбыванием тюремного заключения. Класс мошенничества, — а тут и налоги, и ценные бумаги, — очень серьезен. Не только Эй-А-Эс и налоговая служба штата пребывают в неведении относительно пятисот «недостающих» мест. Я могу поклясться, что об этом не знают и банки, которые покрыли часть расходов на строительство. Я могу поклясться, что об этой проделке ничего не известно и шоу-мэнам, которые подписали контракт с новой ареной. И это тоже квалифицируется как мошенничество. Господин Манфред, если вы достанете мне этот чертов план, я схвачу Константина Пангалоса за яйца так сильно, что жизнь ему медом не покажется, будьте уверены. Уверен, что мне удастся на этом зацепить также и иудея господина Ливингстона Кворрелса.

Ле Клер наклонился вперед, оперев руки о поверхность стола, полностью освобожденную от всех бумаг. Они лежали в стороне. На самом верху — лист промокательной бумаги без единого пятнышка. Деккер знал, что такое рабочее место может быть только у очень аккуратного и собранного человека. Старое прусское наследство...

— Нашим ребятам придется взвалить на себя немалую ношу, — продолжал Ле Клер, — поскольку уж они являются работничками Молиза. О, мы предоставим им хороший выбор: или они приятно проведут время в федеральной тюрьме, — а вы-то знаете, насколько «приятно» там можно провести время, — либо они отдают мне Поля Молиза и «Менеджмент Системс Консалтантс» со всеми потрошками... Знаете, на что это все похоже, господин Манфред? На заборчик, выстроенный из фишек домино. Тронь одну — и повалятся все. И сенатор Терри Дент, возможно... Он ходит сейчас по тонкому льду.

Через три дня после того, как Ле Клер узнал о существовании липового плана вместимости новой арены, он узнал также и о том, что сенатор Дент очень помог в строительстве этого комплекса. Дал необходимые разрешения, поприжал бюрократов, предоставил банковские заемы под приемлемые процентные ставки. Влияние сенатора сослужило хорошую службу. Ле Клер был уверен в том, что если его оперативная группа копнет поглубже, они, возможно, откроют, что сенатор Дент является компаньоном одного из подставных предприятий Молиза и имеет свой интерес в новой арене. Дент славился своей жадностью.