Деккер передал Ле Клеру информацию о липовом плане вместимости арены до того, как тот отправился в Вашингтон на особый уик-энд к министру юстиции. Ле Клер передал информацию по команде, и это стало самым крупным прорывом оперативной группы в деле против «Менеджмент Системс Консалтантс». Шансы Ле Клера занять кресло заместителя министра никогда еще не были так высоки.

Со своей стороны Деккер выяснил судьбу, которая постигла тех полицейских, которые, по мнению Ле Клера, ничем не помогали ему продвигаться вверх по служебной лестнице. Речь шла о Де Мейне и Бенитезе, которых прокурор вышвырнул из состава оперативной группы.

Де Мейн, которому не исполнилось еще пятидесяти, был уволен на досрочную пенсию. Ему было сказано, что ничего тут поделать нельзя. Бюджет полиции сократили, значит, пришлось сокращать и штаты. Досрочная пенсия была незавидной участью... Это означало, что ему будут платить лишь частичную пенсию. Это ему-то! Полицейскому, который был шесть раз ранен, в личном деле которого содержалось столько поощрений, что и подсчитать невозможно!

Бенитез, которого до самого конца не оставляла надежда стать одним из немногих пуэрториканцев-лейтенантов в нью-йоркском департаменте полиции, внезапно узнал о том, что его имя переместилось из самого начала в самый конец списка кандидатур, рекомендованных на повышение. Это был выдающийся офицер. Ему везло до того времени, пока он не был приписан к оперативной группе Ле Клера. Теперь ему потребуется затратить не меньше трех лет безупречной службы для того, чтобы хотя бы приблизиться к тому положению, с какого он так подло и неожиданно был свергнут.

С Шоколадным Чаком нужно было быть поосторожнее.

Ле Клер сказал Деккеру:

— Завтра, когда вы отправитесь на Лонг-Айленд, вы будете во всеоружии. И документы, и ордера... У вас будет все, что нужно. Если судья в телефонном разговоре как следует поднажмет, то вам не потребуются и ордера. Сдается мне, что этот липовый план — серьезная карта. С таким козырем мы смело сможем играть в любую игру. Пока у нас все получается. У всех троих. У вас. У меня. И у миссис Реймонд. Господин Манфред, к вам большая просьба: продолжайте давать этой женщине все, что она от вас хочет.

Ле Клер противно ухмыльнулся.

— А она все еще не знает, что вы полицейский? — добавил он масла в огонь.

Деккер закрыл глаза.

— Не знает.

— Господин Манфред, простите меня, конечно, но, по-моему, вы настоящий сладкоречивый дьявол! — откинувшись на спинку своего кресла, проговорил довольный Ле Клер. Он не спускал своего стального взгляда с детектива. — Вы хорошо прячете свою сущность от окружающих. Да, сэр, это одно из ваших неоспоримых достоинств.

Прежде чем отправиться на Лонг-Айленд, Деккер провел ночь вместе с Мичи у нее на квартире. Да, и от нее ему приходилось скрывать, прятать часть своей сущности. Эта часть была Ромейн. Но все это было на совести Ле Клера.

Сегодня вечером Деккер рассчитывал, вернее, твердо решил вкусить счастья. И не важно, какую цену за это придется заплатить. Не важно, сколько сил для этого придется затратить.

Ничто не могло испортить этот вечер с Мичи.

Она приготовила соба — гречишную лапшу, — и они ели их по-японски, шумно засасывая в рот по одной и смеясь. На стол был подан также унаги. То есть угорь, из которого было приготовлено филе и который был нарезан полосками, облитыми соусом. Рыба была подана в жареном виде с рисовыми шариками, политыми уксусом. Высокую оценку в Японии получал лишь тот повар, который умел приготовить суп. Это считалось настоящим искусством. Поэтому Деккер особенное внимание уделил именно приготовленному Мичи жидкому супу из клевера, куриных шариков и лимонной кожуры, нарезанной в виде листов дуба. Рис подавался в одинаковых чашках, — меото джаван, — что являлось частью традиционного ритуала, смысл которого заключался в том, что муж и жена ели из одной посуды, спали на одном постельном белье и пили чай из одних и тех же чашек.