А потом он встретился с Робби Эмброузом, спецназовцем «МВС», единственным американцем, кроме самого Мэнни, который согласился участвовать в турнире против южнокорейцев, японцев, китайцев и тайских бойцов. Мэнни тогда еще ничего не знал об Эмброузе, который прибыл в Сайгон недавно, а до этого проходил службу на какой-то удаленной вьетнамской базе американских войск. И Мэнни, и Эмброуз преодолели до конца утомительные отборочные препятствия и встретились в финале. Перед тысячью улюлюкающих зрителей Эмброуз нанес Мэнни первое за много лет поражение, повредив ему в схватке ключицу и расшатав зубы. Но Мэнни, понятно, плевал на травмы. Он проиграл, и это было самой большой обидой.

Уверенность Деккера в самом себе заметно пошатнулась. Страх почти снова вернулся.

Во Вьетнаме ему еще раз довелось натолкнуться на Робби Эмброуза. На этот раз тот был в обществе англичанина Спарроухоука и другого американского спецназовца Дориана Реймонда. У Деккера была при себе М-16, и последнее слово сказал он, но это все равно не изгладило из его памяти горечь поражения в том финальном поединке, нанесенного озверевшим в горячке боя Робби...

Прошло немного времени, и кому-то в посольстве пришла на ум мысль внезапно нагрянуть на СРП (Скорбный Регистрационный Пункт) ближайшей военной базы с комиссией. Подобные отделы имелись на каждой базе. Там занимались идентификацией, обработкой и бальзамированием трупов американских солдат. Прошел слушок о том, что через СРП в Америку контрабандой отправляется героин. Якобы пакеты с наркотиком заправляются непосредственно в тела тех Джи-Ай, которым не повезло во Вьетнаме. Проверочная комиссия призвана была развеять эти слухи или подтвердить их и принять соответствующие меры. Деккер считался просто подарком для службы охраны посольства. Он был наиболее боеспособен, благодаря своему карате и прекрасному владению стрелковым оружием. Его назначили начальником над тремя другими солдатами, которые сопровождали членов комиссии, — двух офицеров из посольства, — на базу, которая размещалась прямо под Сайгоном.

На Скорбном Регистрационном Пункте Деккер наткнулся на тело Рэна Добсона, покоившееся в рифере (контейнере-холодильнике). Вид замороженного трупа едва не привел Деккера к обмороку, хотя его никак нельзя было назвать сопливым слабаком. В смерти учитель выглядел еще более миниатюрным, чем при жизни. На его лице застыло выражение удивительного покоя и какой-то загадочности, словно он придумал какую-то остроту, но не хотел никому ее говорить. Он прибыл во Вьетнам только накануне и первой же ночью погиб от шальной пули.

— Американцы любят подурачиться с винтовочкой, — пояснял интендант Мэнни. — Его угрохал кто-то из наших же. Такое здесь постоянно случается. Парню не повезло. Просто не повезло. Ошибочка вышла.

Ошибочка вышла... Сама эта траханная война была ошибочкой. Теперь Деккер ненавидел ее больше, чем все остальное на свете. И если бы через несколько дней убитый горем и подавленный охранник посольства не познакомился с Мичи Чихарой, неизвестно еще, куда завела бы его неизбывная тоска и скорбь.

Но он вскоре потерял и ее. Это произошло так быстро, — когда Деккер, по сути, еще не до конца оправился от гибели Рэна Добсона, — что он окончательно замкнулся в себе и перестал замечать людей.

Жизнь, решил он, это опавшие листья и горьковатый привкус вина, череда нескончаемых крушений иллюзий и разочарований.