|
Можно было драться ногами, но смертельные удары запрещались. Бой продолжался с перерывами, чтобы, во-первых, продлить зрелище, а во-вторых, дать бойцам возможность передохнуть. И так продолжалось, пока кто-то из двоих не падал на песок. Зрители орали и заключали пари. Свои первые бои в конюшнях я проиграл, но потом, после тренировок, набрался опыта. Я выиграл последние семнадцать схваток, пять из которых проводились не в наших конюшнях. Обычно я бился в группе тяжеловесов. Некоторые малорослые мужчины являются великолепными бойцами, однако из-за веса они не могут противостоять более крупным, несмотря на равенство в умениях. Брус неожиданно разлетелся на щепки под моими ударами. Я откинул голову и глубоко вдохнул. И тут я внезапно почувствовал ее за моей спиной, маленькую блондинку с ошейником, в коричневой тунике. — Телиция, — позвал я. Она принялась снимать мой левый ганни, оказавшийся слишком тяжелым для нее. Она взяла его обеими руками и положила на полку у стены. — Кеннет знает, что ты здесь? — спросил я. Не отвечая, Телиция нежно сняла тяжелый груз с моего правого кулака. Я повторил вопрос: — Кеннет знает, что ты здесь? Положив второй ганни рядом с первым, она повернулась и посмотрела на меня. Я встретился с ней взглядом. Телиция дрожала. Опустив голову, она пошла к наполненному водой деревянному ведру в углу сарая. Рядом был черпак из тыквы. Она опустила его в ведро и, набрав воды, подошла ко мне. Я напился, отдал ей черпак, и она вернула его на место. Ее босые ноги утопали в опилках на полу. Телиция, держа большое грубое полотенце, начала нежно обтирать мое тело. Я весь был покрыт потом. Мы были одни в сарае. Там находилось несколько стойл, пустых, но заполненных соломой. Я откинул волосы, падающие ей на глаза. Она стояла на коленях около меня и, продолжая дрожать, вытирала мои ноги. Я повторил свой вопрос: — Кеннет знает, что ты здесь? Она молчала, не поднимая головы. — Говори, женщина, — приказал я. — Нет, — прошептала она, внезапно подняла голову и посмотрела на меня. — В полдень за мной приедет повозка, — сказала она. — Меня отправят на рынок. Меня продадут. — Я знаю, — ответил я. — Я не хочу, чтобы меня продавали, — заплакала она. — Ты — рабыня, — сказал я, — твои желания не важны. — Я знаю, — прошептала Телиция. — Повозка скоро будет здесь. Я кивнул. Ее свяжут, наденут капюшон, а потом посадят в повозку, чтобы отвезти на рынок. Внезапно она отбросила полотенце и, всхлипывая, взглянула на меня. Ее светлые волосы рассыпались по плечам, голубые глаза были мокрыми от слез. — Телиция у твоих ног, — прошептала она жалобно. — Господин… Я поднял ее на руки и понес в одно из стойл, где осторожно положил на солому. — Телиция! Телиция! — услышали мы голос Кеннета. Пробило десять часов, наступил горианский полдень. — Я должна убежать, — заплакала Телиция. Я потрогал ее клеймо и дотронулся пальцами до ошейника. Она лежала обнаженная на соломе и смотрела на меня. Я покачал головой. — Нет, Телиция, для таких, как ты, нет выхода. Ты — горианская рабыня. — Я знаю. |
