|
— Да, господин, — ответил я. Телиция взглянула на меня. Ее руки были связаны за спиной, в глазах стояли слезы. Она подняла лицо ко мне, и я поцеловал ее в губы. Затем поднял ее в повозку и поставил коленями на доски. Короткое одеяние не закрывало ее очаровательную грудь. Одежда задралась на бедра. Я пропустил поводок между ее ногами, связав им скрещенные лодыжки. Таким образом я зафиксировал рабыню в положении, из которого она не могла подняться и которое заставляло ее держать голову опущенной. Это обычный галстук смирения для рабынь. Девушка в мешке сердито и раздраженно зашевелилась. — Она разве не знает, что не должна двигаться? — спросил Кеннет. Борто засмеялся. — Очевидно, нет, — сказал он. — В записке ничего не говорится о том, что она не подойдет в конюшенные шлюхи, — сказал Кеннет. — Несомненно, ее следует обучить кое-чему, — заметил Борто. — Барус! — позвал Кеннет. — Да, — ответил тот. Он находился рядом, пересчитывая мешки с кормом. — Принеси конюшенный ошейник, — велел Кеннет. Барус отложил таблицу и перо и отправился в стоящее рядом маленькое здание. Там находилось помещение для инструментов. — Надень на Телицию капюшон, — приказал мне Кеннет. Телиция продолжала плакать. Я взял капюшон со дна повозки и накинул ей на голову, перехлестнув ремни и застегнув их у нее под подбородком. Потом я спрыгнул из повозки. Кеннет бросил ключи от ошейника Телиции Борто, тот поймал их и положил в свою сумку. Теперь ее ошейник снимут только тогда, когда новый будет готов заменить его. Может быть, это будет ошейник какого-нибудь работорговца. — Достаньте невольницу из мешка, — приказал Кеннет. — Мы посмотрим на нее. Борто развязал веревки в низу мешка. Барус подошел к повозке и протянул Кеннету конюшенный ошейник, легкий, замкнутый круг из железа с прикрепленным к нему кольцом, самый обычный ошейник, предназначенный для конюшенных девиц. Борто поднял мешок вверх, как будто вытряхивая девушку из него. Она показалась, стоящая на коленях, с мешком, все еще закрывающим верхнюю часть ее тела. Я увидел, что у нее красивые ноги. На ней была коричневая туника, похожая на ту, какую носят конюшенные шлюхи, однако немного длиннее. Борто наконец сдернул мешок. — Ничего себе! — воскликнул Кеннет. Я тоже был удивлен. На дне повозки на коленях перед нами стояла Тафрис, одна из обслуживающих леди Флоренс рабынь с закованными за спиной руками. С ее покрытого эмалью ошейника свисали два маленьких ключа. — Кажется, ты перестала быть любимицей своей госпожи, Тафрис, — сделал заключение Кеннет. — Возможно, — ответила она. Он посмотрел на нее. — Возможно, господин, — поправилась девушка. — Ложись на живот, — скомандовал Кеннет, — а голову свесь с борта повозки. Тафрис сначала опустилась ниже, потом легла на живот и свесила голову с края повозки. Кеннет, сняв один из ключей, расстегнул и снял отделанный эмалью ошейник, который был на ней, и положил его на дно повозки. Затем застегнул конюшенный ошейник на ее горле. Тафрис вздрогнула. Какое-то время он заставил ее лежать, затем сказал: — Вылезай из повозки и встань здесь, передо мной. |
