|
— Да, — согласилась она, — я хорошо знаю, почему меня послали в туннель. — Я буду ласкать тебя, — сказал я. — Ласкать меня! — Конечно, — подтвердил я. — Да, — промурлыкала она с восторгом, — ласкать меня разрешила тебе моя госпожа. — Теперь ты моя, на час или два. — Да. — Тогда на этот час или два я твой господин, — сказал я. — Да. — И ты должна обращаться ко мне как положено. — Да, — прошептала она мягко, — господин… Она попыталась поцеловать меня, но я отодвинул ее. — Ты давно принадлежишь госпоже? — продолжал расспрашивать я. — Нет, господин. Я — новая рабыня. — Где тебя купили? — В Вонде, — ответила она. — Почему госпожа послала ко мне тебя? — Я не знаю, господин, — прошептала она. — Как тебя зовут? — Госпожа еще не дала мне имени, — объяснила она, — если хочешь, можешь дать мне имя для собственного пользования. — Зачем мне беспокоиться? — ответил я. — Достаточно того, что я просто держу тебя в объятиях как безымянную девицу. Ее тело внезапно напряглось, потом она расслабилась. — Да, господин, — ответила она. — Не сомневаюсь, твоя госпожа скоро даст тебе имя, — заметил я. — Да, господин. — Удобнее, когда у рабыни есть имя, — объяснил я. — Да, господин. — Тогда удобнее приказывать ей, что принести или сделать. — Да, господин. — Мне интересно, почему ты без ошейника и без клейма? — снова сказал я. — Да, господин. — Ты ожидаешь, что тебя скоро заклеймят и наденут ошейник? — Я улыбнулся про себя. — Возможно, — печально проговорила она. — Ты говоришь с грустью. — А разве это не грустно? — спросила она. — Нет, — сказал я. — Ошейник и клеймо великолепно выглядят на женщине. Они делают ее в сотни, в тысячи раз красивее. — О! — только и произнесла она. — Поцелуй меня, безымянная девица, — велел я. — Да, господин. Она легла на спину. Я почувствовал ее пальцы у себя на плече. — Ты думаешь, я красивее госпожи? — спросила она. — Может быть, — ответил я, — для свободной женщины трудно даже начать соревноваться с рабыней в красоте. — Но госпожа привлекательна? — снова спросила она. — Она достаточно красивая женщина, — проговорил я. — Но если бы она превратилась в рабыню, то стала бы ослепительной. — Если бы госпожа и я были обе рабыни, как ты думаешь, кто из нас был бы красивее? — Не знаю, — ответил я, — я бы поставил вас обеих, нагих и в ошейниках, рядом и сравнил. |
