|
Она завозилась в темноте. — Нашла, — сказала она. — Ты сейчас стоишь на коленях передо мной? — Да, господин. — Поцелуй мои ноги, — приказал я и почувствовал, как она делает это. — Выпрямись. — Да, господин. — Я отпускаю тебя, — произнес я. — Ты отпускаешь меня! — воскликнула она. — Разве я не должен теперь вернуть тебя твоей госпоже? — улыбаясь, поинтересовался я. — Да, господин, — сердито ответила она. Я услышал, как она поднимается. — Подожди! — Господин? — с раздражением спросила она. Я присел возле нее и взял сандалии и легкое платье у нее из рук. — Открой рот, — приказал я, положил кусочек шелка на ее нижние зубы, а затем засунул сандалии каблуками ей в рот. — Закрой рот, — велел я. Она повиновалась, издав протестующий звук. Я руками поднял ее с колен и повернул спиной к себе. — Возвращайся к госпоже, — сказал я. Она сердито фыркнула. — Беги, — приказал я и хлопнул ее пониже спины. Она, заплакав, бросилась бежать по туннелю прочь от меня. Я достал прядку ее волос, которую перед этим положил на пол, и спрятал в тунику. Рабыня с плачем бежала от меня по туннелю. Я улыбался в темноте. 25. Я СРАЖАЮСЬ С КРОНДАРОМ, РАБОМ МАЙЛЗА ИЗ БОНДА. ТАРНСМЕНЫ Кожаный капюшон сдернули с моей головы. Я слышал крики толпы. Барус массировал мне спину. Кеннет наматывал длинные полоски кожи мне на руки. Я видел рабынь в ошейниках и коротких туниках, стоявших у входа. Некоторые забрались на решетки ворот. — Джейсон! Джейсон! — кричали они. — Крондар! — вопили свободные люди в толпе. — Джейсон! — кричали другие. Толпа взревела, когда на покрытую песком арену вывели плотного, небольшого роста человека. Он пытался высвободить из кандалов заломленные за спину руки. — Он рвется в бой, — подумал я. — Крондар! Крондар! — вопили люди в толпе. — Я не слышал о таком рабе, — сказал я Кеннету. — Разве не Горт — чемпион конюшен Майлза? — Вот, — выкрикнул один из судей, указывая на меня. — Джейсон, чемпион конюшен леди Флоренс из Вонда! В толпе раздались одобрительные восклицания. — Джейсон! Джейсон! — кричали рабыни. Присутствующие вокруг арены женщины, те, что стояли у ворот, и те, что сидели на ярусах, глядя вниз на арену, оживились. Женщины всегда радуются, когда мужчины собираются сражаться. Это происходит потому, что они знают: во время войны женщины являются трофеями. Это очевидно в каждой женщине, свободна она или является рабыней. Но в рабынях это проявляется с особенной и трогательной ясностью, ведь они уже и так осознают себя законно и недвусмысленно собственностью и трофеем. К тому же их полуобнаженные тела в ошейниках не позволяют им скрывать возбуждение. — Он кажется сильным, — сказал я Кеннету. — Да, — согласился он, не оборачиваясь, продолжая наматывать полоски кожи на мои руки. |
