|
— Господин… — молила она. — Пожалуйста, господин! Ее маленькое округлое тело красиво смотрелось в полутьме клетки. Грудь Лолы выглядела изумительно. Я заметил чудный изгиб ее живота, плавно перетекающий в пышные бедра. — Что с тобой? — спросил я. Я держал Лолу за руки. — Пожалуйста, возьми меня, господин. Пожалуйста, побудь со мной как с рабыней! Я посмотрел на ее маленькое тело и на стальной ошейник на горле. — Нет, — ответил я. Лола перестала тянуться ко мне, и я отпустил ее запястья. Затем поднялся на ноги и некоторое время стоял, рассматривая ее. А она дрожала, стоя на коленях на одеяле. — Я землянин, — сказал я ей. — Да, господин, — ответила Лола, опустив голову. Я был сердит и испуган. Мое сердце колотилось. — Тебе нечего бояться меня, — продолжал я. — Да, господин. Без сомнения, Лола должна знать, что ей нечего бояться того, кто будет обращаться с ней уважительно. Почему же тогда она, простая рабыня, внушала мне такой ужас? Я думаю, это происходило оттого, что я боялся. Она могла разбудить во мне нечто гордое и дикое, такое, что не поддается притворству, нечто давно забытое и мощное, что было воспитано в пещерах и на охоте. Рассматривая коленопреклоненную рабыню, я на мгновение испытал спокойствие силы. Затем вспомнил, что не должен быть мужчиной, поскольку мужественность запрещена, подлежит унижению и высмеивается. Нельзя быть мужчиной! Следует быть личностью. Львы должны быть пойманы в капкан и кастрированы. Пусть истекают кровью! Среди цветов им нет места. Пусть львы поймут, что их задача — катать тележки с овцами. Они будут вознаграждены за это одобрительным блеянием. Но на секунду взглянув на девушку, я почувствовал прилив чего-то темного и могучего, непреодолимого и сильного, чего-то, что сказало мне: красавицы вроде этой — полная и безусловная собственность мужчин. Но и в тот раз я выбросил эти мысли из головы. — Я не понимаю тебя, — сердито проговорил я. Лола не подняла головы. — Я обращался с тобой с добротой и вежливостью. А ты продолжаешь вести себя как рабыня. — Я и есть рабыня, господин, — ответила она. — Я не знаю, чего ты хочешь. Мне следовало бы привязать тебя к решетке, чтобы урты тобой полакомились? — Пожалуйста, не делай этого, господин, — проговорила Лола. — Это шутка, — ответил я, ужаснувшись тому, что она приняла мою угрозу всерьез. — Я думала, ты так и сделаешь, — мягко сказала девушка. — Кстати, о шутках. Какую великолепную шутку мы сыграли сегодня над нашими тюремщиками! — Что, господин? — не поняла она. — Они поместили тебя ко мне, чтобы я мог издеваться над тобой, а я все-таки не сделал этого. Я обошелся с тобой мягко и вежливо, с добротой и уважением. — Да, господин, — отреагировала Лола. — Великолепная шутка. — Очевидно, у тебя проблемы со сном. Я тоже не хочу спать. Если желаешь, мы можем поговорить, — предложил я. Она опустила голову и молчала. — Хотела бы ты, чтобы я рассказал тебе о женщинах моего мира, которые прекрасны и свободны? — спросил я. |
