|
— Хотела бы ты, чтобы я рассказал тебе о женщинах моего мира, которые прекрасны и свободны? — спросил я. — Они счастливы? — задала она вопрос. — Нет… Но и мужчины тоже несчастливы, — торопливо добавил я. — Без сомнения, некоторые мужчины и женщины твоего мира должны быть счастливы. — Некоторые, я полагаю, — ответил я. — Я хочу надеяться, что это так. Я не видел большого смысла рассказывать ей в деталях о всеобщем страдании моего мира, мелочности и неудовлетворенности его жителей. Если судить о цивилизации по уровню радости и удовлетворенности ее населения, большинство цивилизаций Земли следует считать неудачными. Интересно отметить, с большим уважением рассматриваются цивилизации, оказавшиеся просто катастрофичными в плане обыкновенного человеческого счастья. — Ты в безопасности, — сказал я Лоле. — Я не унижу тебя, обращаясь с тобой как с женщиной. — Разве это унизительно, когда с тобой обращаются как с женщиной? — не поняла она. — Предполагается, что унизительно. — О! — не поверила рабыня. — С ними следует обращаться как с мужчинами, — объяснил я. — Иначе они чувствуют себя оскорбленными. — Понимаю, — сказала Лола задумчиво. — Стало быть, это правда. — Но я — женщина, — произнесла она. — То, что ты думаешь об этом, не имеет значения, — ответил я. — Понимаю. Я замолчал. — Мне бы показалось оскорбительным, если бы ко мне относились как к мужчине. — Зря, — возразил ей я. — О! — отреагировала Лола. — Но разве мужчины и женщины не разные? — Статистически, конечно, между ними существует глубокая и очевидная разница, психологическая и физическая. Но можно найти некоторых мужчин, которые очень женственны, и некоторых женщин, весьма мужеподобных. Таким образом, существование женственных мужчин и мужеподобных женщин доказывает, что на самом деле мужчины и женщины одинаковы. — Не понимаю, — призналась Лола. — Я сам этого не понимаю, — усмехнулся я. — Если можно найти мужчину, который похож на женщину, и женщину, которая похожа на мужчину, разве это не предполагает, что мужчины и женщины различаются? Я промолчал. — Если бы можно было найти урта, который был бы как слин, — продолжала она, — и слина, который был бы как урт, разве это показывало бы, что урты и слины — одно и то же? — Конечно нет. Это было бы абсурдно, — заявил я. — В чем разница? — задала она вопрос. — Я не знаю. Должна быть какая-то, — ответил я. — О! — Она продолжила: — Разве женственный мужчина и мужеподобная женщина, из-за того что они сравнительно редко встречаются на свете, не только не скрывают очевидной разницы между мужчинами и женщинами, но, наоборот, благодаря своей относительной уникальности более ярко подчеркивают разницу между ними? Я почувствовал растущее раздражение. — Контрасты со временем будут уменьшаться, — сказал я. |
