|
Если бы им не разрешали этого делать, как бы они смогли уважать нас? — Я не удивляюсь, что женщины равны таким мужчинам, как ты, — заявила она. — Мне кажется, Джейсон, что ты, весьма вероятно, равен женщине. Я молчал. — Ты — презренный раб, — сказала она. — Тебе бы понравилось быть равной с мужчинами, — сказал я ей. — Женщины мечтают не о равенстве, а о хозяевах, — ответила она. Я сердито сел спиной к стене. — Унизительно носить ошейник в этой камере, — заключила она и легла на одеяло, повернувшись ко мне спиной. Она не подумала закрыть свое прелестное тело. Каждый дерзкий, соблазнительный изгиб ее тела был выставлен передо мной презрительно, насмешливо. Это было оскорбление рабыни, наносимое слабому рабу, которого она не боялась. Мои кулаки сжались. Волна гнева накрыла меня. Я представил, как подскакиваю к Лоле, резко бросаю ее на спину и начинаю хлестать по щекам ладонью и затем безжалостно насилую ее, напоминая, что она всего лишь рабыня, брошенная мне на ночь… Но я не сделал этого. Я контролировал себя. Я ведь пытался поладить с ней по-хорошему! Мой взгляд остановился на хлысте, лежащем на скамье. Я представил, как использую этот хлыст на ее красивом теле, пока она не запросит пощады. Лола поняла бы только пинки или удары хлыста. Это те аргументы, которые могут убедить женщину. Мне не удалось найти с ней общий язык, несмотря на то что я был внимателен и вежлив и обращался с ней благородно и с уважением. Я обращался с ней как с равной, а в ответ получил насмешку и презрение! Я почти ничего не понял из того, что произошло. Она высмеяла меня, а я обращался с ней как с товарищем, пытался увидеть в ней личность. — Ты собираешься бить меня хлыстом? — спросила она. — Конечно нет, — ответил я. — Я так и думала, — сказала она и, перевернувшись, легла на спину, уставившись в потолок. Увидев ошейник у нее на горле, я снова сел у стены и, встревоженный, задумался. Лола не поняла, что такое джентльмен. Она привыкла только к дикарям с Гора. Я был слишком хорош для нее. — Ты не кажешься благодарной, — сердито сказал я. — За что я должна быть благодарной? — Тебя отправили ко мне для наказания, — ответил я. — А я не наказал тебя. — Как умны были мои хозяева, — с горечью проговорила она. — Должно быть, я сильно не угодила им. — Я не понимаю! — Я наказана самым жестоким образом. — Я не понимаю, — повторил я. — Я не наказывал тебя. Внезапно, удивляя меня, Лола перекатилась на живот и ударила маленькими кулачками по одеялу. Она начала истерически плакать. Я не мог понять ее. — Что случилось? Она вскочила с одеяла и с жалобным видом, всхлипывая и рыдая, подбежала к решетке. Прижалась к ней своим прелестным телом и, вытянув руки сквозь прутья клетки, закричала в пустой коридор: — Хозяева! Хозяева! Выпустите меня! Пожалуйста, выпустите меня! При этом Лола ударяла по решетке своими крошечными, красивыми руками. — Выпустите меня! — умоляла она. — Пожалуйста, выпустите меня, хозяева! Затем сломленная, рыдающая Лола опустилась на колени к решетке, склонив голову, держась за прутья руками. |
