– Здесь сыро, – произнес грек первую фразу в камере.

– И темно! Мы в каменном мешке, Кирн. И, похоже, отсюда уже нам никогда не сбежать.

– Сбежать из Мамертина? Ты шутишь, Децебал? Из такой тюрьмы не бегут!

– Да. Отсюда не бегут. Мы попали в ловушку, Кирн. Все кончено. Все! И как глупо! Я так хотел бороться за свободу. А умру никому не известным гладиатором. И самое плохое, что я ничего не сделал в своей жизни. Ничего!

– Тебе жалко, что ты не поднял людей на борьбу? Но значит, бог не захотел этого. Я и раньше говорил. Ничего тебе не изменить. Ты человек и твои силы малы. Ты не бог, Децебал. И твой Спартак не был богом.

– Но разве не люди все меняют? Посмотри на римскую империю. Веспасиан поднял мятеж азиатских легионов и стал цезарем. Повелителем огромной империи.

– Ты снова не понял меня, друг. Что такое наша жизнь здесь на земле? Это краткий миг, перед вечностью. А что значит сорок или даже сто лет земной жизни перед вечностью! Меня когда-то спросил об этом Давид. Тогда бог еще не снял пелену с моих глаз.

– Но зачем все это? Зачем мы приходим в этот мир, Кирн? Можешь ты это мне объяснить?

– Нет. Я сам мало знаю. Мне не довелось много узнать об истинной вере. Давид так мало успел мне поведать.

– А ты не боишься умереть, Кирн?

– Нет, – спокойным голосом ответил грек. – Новая вера научила меня не бояться смерти. Да и все равно придется умирать. Не все ли равно сегодня или завтра?

– Странное отношение к смерти. Хотя может быть действительно все равно? Или Юлия была права? Она говорила мне, что жизнь дарует мне величайшее счастье – любовь женщины. Как думаешь, Кирн?

– Любовь женщин преходяща. Такие вещи недолговечны.

– Ну и что же? Пусть бы она длилась год или два! Но может быть, эти два года мы были бы счастливыми? Я ведь до неё не знал даже что такое любовь. У моего отца и матери никогда не было таких отношений. У нас в Дакии женщин отдают в жены без их согласия и родители молодых меньше всего интересуются чувствами юноши и девушки.

– Значит, тебе был дарован краткий миг счастья, Децебал. Не так уж и мало…

Рим.

Галереи Большого цирка.

Главк не явился к Сатерну. Он решил действовать иначе и поставить не на старого доносчика. Слишком уж скользкой личностью был этот человек и всегда заботился только о личной выгоде.

Лекарь медленно брел по мостовой и глазел по сторонам. Рим показался ему прекрасным городом, и везде были следы величия, даже в нищем квартале, где он снял маленькую комнатушку. Ритм жизни здесь был много быстрее чем в размеренных Помпеях. Все вокруг были деятельны и здесь постоянно кипели страсти. Квириты обсуждали последние новости много говорили о войне, о границах империи, о хлебной дани, о гладиаторских боях, о скачках, о сыновьях императора Тите и Домициане.

Город был настолько велик, что напоминал Главку море, куда слилось множество рек со всех концов света.

Сейчас он видел стены храмов и колонны, блестевшие на солнце, портики, величественные статуи.

Мраморные кони, словно живые, застыли прямо над его головой, и вот-вот опустят копыта и колесница пронесется дальше. Но каменный возница смотрел вдаль пустыми глазами, и его рука так и не опустилась, принудив лошадей двигаться еще быстрее.

А вот на высокой каменной арке статуя императора. Веспасиан изображен в боевом облачении, и его фигура исполнена истинно царского величия и гордости. Немного дальше застыл каменный полководец на коне, но Главк не знал его имени.

Стены арок, под которыми он проходил, богато украшены рельефами. Здесь можно увидеть целые страницы великой истории Рима. На них изображены гордые римские триумфаторы и побежденные ими вожди.