Закончив ужин, мы расплатились по счету, разделив сумму точно пополам. Теперь я мучилась вопросом, что будет дальше. С моей наивной точки зрения ты казался этаким суперменом с богатым опытом. Ты так легко говорил о своих прежних подружках, так спокойно рассказывал о поездках в Америку, Австралию, Африку, так небрежно давал понять, что абсолютно свободен, ничем не связан и не намерен в ближайшем будущем где‑то осесть и как‑то остепениться. Считал ли ты, что постель – дело решенное? Что ты подумаешь обо мне, если этого не случится? Что ты подумаешь, если это случится?

Мы направились к твоей машине, и ты предложил подвезти меня. По дороге я молча наблюдала за тобой и думала о том, как спокойно ты ведешь машину, как уверен в себе. Найалл был совсем другим. Как и я. Возле моего дома ты выключил мотор и несколько секунд, казалось, ждал, что я приглашу тебя войти. Я молчала, и ты спросил:

– Могу я надеяться увидеть вас снова?

Я не удержалась от улыбки, услышав в этой фразе бессознательную иронию. Судя по всему, твои предположения на мой счет не оправдались. Сидя в неосвещенной машине, мы условились о свидании в субботу. Мне все больше и больше хотелось как‑то тебя задержать, пригласить на чашку кофе или чего покрепче, но я боялась слишком быстро наскучить. На прощание мы поцеловались.

9

Всю неделю в Лондоне стояла страшная жара, не позволяя сосредоточиться на работе. К счастью, заказов было немного. Деловая жизнь почти замерла, словно все мои заказчики сговорились этим летом отдохнуть. Жара в Лондоне всегда сводит меня с ума. Солнечный свет подчеркивает въевшуюся в стены грязь, старые здания выставляют напоказ трещины и увечья, нанесенные непогодой, а новые кажутся рядом с ними совсем уж неуместными. Я люблю Лондон в хмурые дни, когда на узких улицах полно народу, дома из серого камня жмутся друг к другу, контуры низких крыш размыты дождем. Летом мне всегда хочется оказаться за городом – на пляже или, еще лучше, в горах, в прохладном ущелье.

На сей раз не только жара отвлекала меня от дела, но и мысли о тебе. Я прекрасно понимала, что поступаю как несмышленая девчонка, но неважно – я была счастлива. Найалл умел зажечь и завлечь меня, но ему никогда не удавалось сделать меня счастливой.

Три дня ожидания тянулись неспешно, и у меня было вдоволь времени, чтобы вволю помечтать о нас с тобой. Но мешали мысли о Найалле – они лезли в голову с прежней настойчивостью. Я терялась в бесплодных догадках и постоянно думала о том, как же долго он намерен прятаться на этот раз. Чем дольше он не показывался, тем неуютнее мне становилось. В то же время я была рада его отсутствию, мне хотелось получше узнать тебя, пока он снова не вторгся в мою жизнь. То и дело я вспоминала его болтовню о загадочном приглашении во Францию и снова терзалась сомнениями, не наврал ли он мне.

В субботу вечером я уже была готова к выходу, когда услышала телефонный звонок в холле. Трубку подняла соседка, потом забарабанила кулаком в мою дверь. Это был Найалл. Разумеется, Найалл! Я почти ожидала, что ты, милый друг, перехватишь меня ни раньше ни позже, чем за десять минут до выхода.

– Привет, Сьюзен! Как дела?

– Чего ты хочешь? Я стою на пороге.

– Да‑да, снова Ричард Грей, не так ли?

– Не твое дело. Можешь позвонить завтра?

– Но я хочу поговорить с тобой сейчас. Я звоню издалека.

– Сейчас не слишком подходящее время, – возразила я.

Его голос звучал подозрительно громко и отчетливо, не было ни посторонних шумов, ни обычного для междугородных звонков слабого эхо, ни задержки звукового сигнала из‑за дальнего расстояния.

– Наплевать, – сказал он.