– Мне казалось, что ты с друзьями. Ну, и где ты?

– Я уже говорил. На юге Франции. В Сен‑Рафаэле.

– А слышно так, будто ты в Лондоне.

– Просто связь хорошая. Сьюзен, я скучаю по тебе. Может, приедешь? Составила бы мне компанию?

– Не могу. Много работы.

– Ты же вроде сказала, что уходишь на свидание с Греем.

– Ну…

– Послушай, ты ведь можешь приехать всего на пару дней. Дорога не такая уж дальняя.

– Я не могу позволить себе этого, – сказала я, чувствуя, что он опять пытается мною крутить. – Я совершенно без гроша.

– Не нужны тебе деньги! Просто садись в первый же поезд. Или на самолет. Мы ведь еще ни разу не летали самолетом, правда? Представляешь, проскользнуть мимо секьюрити и просто сесть в самолет!

– Найалл, перестань нести чушь. Я не могу так сразу бросить все.

– Сьюзен, ты мне нужна.

Внезапно я усомнилась в том, что он врет. Приступы самокопания, когда Найаллу становилось одиноко, были мне хорошо знакомы. Если бы он оставался в Лондоне, как я до сих пор полагала, то уже давно бросил бы делать вид, что уехал во Францию, и прибежал бы ко мне. Мне стало неуютно. Какая же я бессердечная, если могу так спокойно слышать его несчастный голос, когда он отчаянно взывает к лучшему, что есть во мне! В прошлом это действовало безотказно. Как мне хотелось, чтобы он просто оставил меня в покое! И снова, как тогда, я бесцельно разглядывала доску для записок возле телефона. Записки были все те же, безответные.

– Надо обдумать, – сказала я. – Сейчас мне некогда. Позвони завтра.

– Думаешь, я не знаю о твоих планах, Сьюзен? Я все о тебе знаю.

Я промолчала и отвернулась от стены, не сразу заметив, как телефонный провод обвился вокруг моей шеи. Люди, беседующие по телефону, невидимы друг для друга, и в этом смысле телефонные разговоры примыкают к миру теней. Я попыталась мысленно представить себе Найалла и то, что его окружает: вилла во Франции, затененная комната, жалюзи на окнах, отполированные половицы, цветы, солнечный свет, голоса в соседней комнате? Или что‑нибудь попрозаичнее: дом в Лондоне, куда он только что вломился, чтобы позвонить. Голос был слышен слишком отчетливо, казалось просто невероятным, что он во Франции. Если он действительно до безумия ревнует, зачем ему понадобилось уезжать и оставлять меня одну?

Он продолжал давить на меня. Это было знакомо, но теперь он нашел новый подход.

– Почему ты не отвечаешь? – спросил Найалл.

– Не знаю, что сказать.

– Тогда думай быстрее. Грей уже паркует машину возле твоего дома. Еще минута, и он войдет.

– Что? –  крикнула я. – Найалл, ты где?

– Сколько можно повторять?!

– Я тебе не верю.

– Приезжай и убедись сама.

Найалл бросил трубку. Что‑то щелкнуло: линия отключилась, раздался длинный гудок. Я продолжала стоять, все еще опутанная проводом, прижимая трубку к уху и машинально прислушиваясь к этому назойливому звуку. Я не сразу сообразила, в какую сторону повернуться, чтобы повесить трубку, и в это время ожил дверной звонок. Сквозь матовое узорное стекло мне был виден твой силуэт. Теперь я окончательно убедилась, что история про Францию – чистая выдумка. Должно быть, он засел в одном из домов на той стороне улицы и следил за мной.

10

Я так была расстроена этим звонком, что долго не могла прийти в себя. Но мы еще не познакомились близко, и ты вроде бы ничего не заметил. Тем вечером мы сначала сходили в кино, а потом отправились поужинать. После ужина ты снова подвез меня до дома, и на этот раз я все же решилась и пригласила тебя зайти.