— Не понял…

Нахмурившись, я всмотрелся в лицо Ромы и попытался настроиться на его эмоции.

Хм… Дубровский в моем восприятии походил на вулкан. Безжизненный снаружи и клокочущий огромной силой внутри.

Но эта ненависть… Откуда она?

Только если кто-то забрался к нему под одеяло или… ещё ниже?

Я опустился на колени и заглянул под кровать.

— Шшшшшшшш!

Увидев рассерженную змею я на мгновение замер, соображая как она здесь появилась и что делать дальше и это оказалось ошибкой.

Змея сжалась пружиной и выстрелила мне прямо в лицо.

Я, как в замедленной съемке, увидел её распахнутую пасть, игольно-острые зубы, блестящий на них яд. Почувствовал концентрированную ненависть ко всему живому.

И едва успел отпрянуть, да прикрыть лицо левой рукой. От неожиданности ещё и долбанулся головой об край кровати.

Но голова сейчас заботила меня куда меньше.

Рука сверкнула пронзительной болью, и я со злостью и каким-то отчаянием дернул ей в сторону. Прямо на выходящего из тумана директора.

— Что за….

Я сжал руку в кулак и прижал к груди, наблюдая за тем, как летящая в директора змея вспыхивает и рассыпается прахом.

— Только не говори, что эта ксурова дрянь тебя укусила, — побледнел Яков Иванович, старея разом лет на десять. — От яда Императорской кобры нет лекарства…

— Нет, блин, поцеловала! — со злостью бросил я, баюкая укушенную руку.

Было даже не столько больно, сколько обидно. Ведь в какой уже раз попадаю в чью-то ловушку! И всё из-за ксуровой невнимательности и… раздолбайства!

Если каким-то чудом выживу, даю слово, что стану более внимательным!

— Покажи руку! — приказал директор, и я неохотно протянул руку вперед, чувствуя как начинает кружиться голова, а по телу разбегается волна слабости.

— Что ж, — в нахмурившемся лице директора я прочитал свой приговор и криво усмехнулся. — По крайней мере, теперь у меня есть уважительная причина неявки на бал.

Глава 22

— Только не говори, что эта ксурова дрянь тебя укусила, — побледнел Яков Иванович, старея разом лет на десять. — От яда Императорской кобры нет лекарства…

— Нет, блин, поцеловала! — со злостью бросил я, баюкая укушенную руку.

Было даже не столько больно, сколько обидно. Ведь в какой уже раз попадаю в чью-то ловушку! И всё из-за ксуровой невнимательности и… раздолбайства!

Если каким-то чудом выживу, даю слово, что стану более внимательным!

— Покажи руку! — приказал директор, и я неохотно протянул руку вперед, чувствуя как начинает кружиться голова, а по телу разбегается волна слабости.

— Что ж, — в нахмурившемся лице директора я прочитал свой приговор и криво усмехнулся. — По крайней мере, теперь у меня есть уважительная причина неявки на бал.

* * *

— Ещё чего, — директор посмотрел на меня так, будто я не был ни на одном из его уроков. — И князя не забудь поблагодарить.

Яков Иванович потерял ко мне интерес и взмахом руки превратил туман в стену.

Я же лежал на полу и дико жалел себя.

Поблагодарить князя? Да щас же! Втянул меня в чертову войну гильдий!

Но Яков Иванович-то каков! Стоило узнать, что я всё, тут же списал меня со счетов!

Вот она сущность человеческая! Вот оно, его подлое нутро! А как же бороться до конца? Как же биться за жизнь гимназистов?!

— Долго ещё разлеживаться будешь? — с раздражением поинтересовался Яков Иванович.

Обида тут же сменилась злостью, и я бросил на него испепеляющий взгляд.

— Как вам не стыдно, Яков Иванович! Вашего ученика только что укусила Императорская кобра, а вы… Вы ещё требуете куда-то идти! Да плевать мне сейчас на всех дворян и князя в том числе, понимаете? Я понимаю с честью умереть в бою, но от укуса змеи… Позорно, понимаете?

— Михаил, — директор задумчиво посмотрел на меня и, подойдя к столу, принялся что-то на нем искать.