Дворяне удивленно зашептались, князь вопросительно покосился на директора, а я чуть было не свалился с шипа на полпути.

Это какой такой сеанс?

— Что за сеанс? — тут же отреагировал Аркадий Иванович.

— Об этом, — голос директора похолодел, — вы можете поинтересоваться у семьи Дубровских.

— Как член попечительского совета, — хорёк опасно прищурился, — я вправе интересоваться любыми вещами непосредственно у главы гимназии. А это, пока ещё, вы.

— Можете поднять этот вопрос на заседании совета, — хладнокровно ответил Яков Иванович, проигнорировав неприкрытую угрозу. — Когда в очередной раз будете перекраивать учебную программу.

— Ну знаете ли, — ощерился Аркадий Иванович, разом превратившись из хорька в крысу. — Кому-то надо думать о будущем княжества!

— И именно поэтому комитет народного образования урезал часы экономики, истории и этикета, — в голосе директора сверкнула так хорошо знакомая каждому гимназисту сталь.

— Мы уже обсуждали этот вопрос на прошлом заседании, — с вызовом ответил Аркадий Иванович. — И вообще, судя по тому бардаку, что у вас творится, я буду поднимать вопрос о полном пересмотре учебной программы!

Яков Иванович посмотрел на хорька таким взглядом, что я бы на месте последнего мчался с территории гимназии со всех ног, но тот, видимо, считал себя бессмертным.

Вообще, эта ситуация с отделом народного образования уже довольно долго крутилась у меня в голове.

С самого первого урока, на котором наш классный позволил себе пренебрежительную ремарку в их адрес.

Да и потом, на последующих уроках учителя не раз и не два неодобрительно отзывались о спускаемой сверху программе, а меня удивляло почему чуть ли не на каждом уроке в пример приводятся соседние княжества.

Особенно меня поразило сравнения старого издания книги «Три княжества» и современные учебники о политическом устройстве страны.

Исторические данные не то чтобы искажались, но акценты были расставлены совершенно иначе.

И вместо того, чтобы уделять время истории своего княжества, программа почему-то предлагала изучить «в разрезе временного контекста» взаимоотношения с близкими и дальними соседями.

Я не успел провести полноценное расследование — оставив его на потом — но того, что я услышал хватило, чтобы понять: Отдел народного образования втирает нам какую-то дичь.

По уму нужно было хорошенько разобраться в теме и подготовить базу, но такой момент упускать было нельзя.

— Так это из-за вас все учебники пестрят примерами западников и восточников? — громко поинтересовался я и, поймав кураж, интуитивно добавил. — Про Горное княжество и вовсе молчу. Такое ощущение, что мы их… придаток!

Можно было, конечно, промолчать или выразиться более размыто, но в голове всплыл недавний разговор с Крис и её искренняя озабоченность и тревога.

К тому же Чутьё Воина подсказывало, что я всё сделал правильно. Зачастую повлиять на общественное мнение сложнее, чем махать мечом.

А это, как ни крути, тот же самый бой. Бой за умы.

Я более, чем уверен, что эта шустрая девчуля неслучайно обмолвилась про наших соседей, но она точно не могла подумать, что случай высказать правду устами гимназиста подвернётся так скоро.

Ну ладно, — подумал я, ощущая, как повисшее на площади молчание превращается в вязкий холодец напряжения — может не правду, а мнение князя, но тем не менее.

И всё моё естество, вся моя память рода так и кричит, что я всё сделал правильно.

— Какой дерзкий форточник, — наконец-то отмер неприятный член совета. — Мальчик, тебя что, не учили не влезать, когда старшие говорят? Да и вообще, ты тут без году неделя, ты… пришлый.