— Во-первых, — я поправил свой мундир, невзначай проведя рукой по гербовой нашивке. — я дворянин, а значит имею право, — я прикрыл глаза и процитировал наизусть, — право вызвать на дуэль любого Одаренного, будь тот дворянин, родович или княжеский чиновник.

Я бесстрастно скользнул взглядом по лицу побледневшего хорька и продолжил.

— Во-вторых, все гимназисты уважают старших, даже тех, кто этого явно недостоин. А так как разговор касается моей гимназии и меня лично, не считаю, что куда-то влез. Скорее это вы лезете в то, что не понимаете. Смею предположить, что вы не проработали не единого дня в школе и имеете крайне смутное представление об учебном процессе.

Если раньше мне доставляло удовольствие смотреть на то, как человек сначала краснеет, потом бледнеет, то сейчас я просто невозмутимо делал свою работу — защищал гимназию.

— В-третьих, судя по тому, как вы настойчиво и даже агрессивно внедряете откровенно вредную программу образования, воспевающую западников, восточников и Горн, то это вы… пришлый.

Хорёк возмущенно хватал ртом воздух, но моя аура, а я чувствовал, как её невидимые крылья развернулись вокруг меня, не давала ему возразить.

— За сколько вы продались Горному княжеству?

— Довольно! — нахмурился князь, но я не ощущал идущего от него неодобрения.

— Но… — попытался было возразить хорёк, который будто бы стал меньше ростом.

— Я сказал довольно. — А вот сейчас от князя явно повеяло недовольством и раздражением. — Яков Иванович, выражаю вам благодарность за отличную работу и предлагаю присутствующим здесь представителям Малого совета проголосовать за принятие Якова Ивановича в ваши ряды.

— Против, — тут же отозвался отец Алексии. —

— Против, — немного помедлив, кивнул Пылаев.

— За! — я не знал этого высокого мужчину, но судя по лицу это был отец Романа. — Яков Иванович, — Дубровский-старший как-то странно на меня посмотрел, — я хотел бы обсудить с вами один момент.

— Позже, — кивнул директор, внимательно следящий за происхзодящим.

— За!

— За!

— За!

— За!

Как бы Громов не хотел не допустить усилении партии князя, у него ничего не вышло.

Не знаю, чего добивался этот Аркадий Петрович, который сейчас стоял, будто оплёванный, но явно вышло с точностью до наоборот.

В принципе я в чём-то понимал Громова и его нежелание усиливать власть князя, но сейчас, на мой взгляд, князь действовал правильно.

В тяжелые времена не может быть совета лучших, ответственность за страну — не та штука, которую можно поделить на всех.

Князь же явно знал, что делает и душой болел за свое княжество.

Я же, воспользовавшись тем, что все увлеченно прислушиваются к стихийно организованному голосованию, незаметно скользнул в главное здание.

Нужно было проверить одну теорию, касающуюся нападения на Пылаева…

— М-михаил!

Я неохотно обернулся и посмотрел на Славика.

— Я п-передал к-конверт.

— Молодец, спасибо.

Я благодарно улыбнулся другу, даже не думая замедлять шаг.

— П-погоди! — избавиться от Славы не вышло. — Т-ты к-куда?

— Вечером расскажу, Слав, — я предпринял ещё одну попытку откреститься от сомнительного соседства

— Я с т-тобой!

Одному будет проще — факт, но обламывать Славика как-то не хотелось.

— Ладно, только…

— З-знаю, — перебил меня Славик. — Д-делаю в-все, к-как ты г-говоришь.

— Тогда не отставай, — я только было отвернулся, как мне в спину прилетело:

— М-михаил!

— Что, Слав? — я затормозил и с нетерпение посмотрел на товарища.