Выглядел капитан неважно.

Весь в крови, как в своей, так и в чужой. В плече дырка, рука сломана, из брюха торчит рукоять кинжала. Второй кинжал плотно засел в правой ноге.

На мгновение мне даже стало стыдно.

Оут, несмотря на свое состояние вполне себе ходит, а я… Разлёгся тут, понимаешь.

— Ты посмотри, — капитан в который уже раз прочитал мои мысли. — Разлёгся-то как! А ну-ка… Рядовой Иванов!

— Я? — хоть я и не служил, но тело само собой попыталось вытянуться по стойке смирно.

— Жив?

— Так тошна…

— Ну тогда встал и пошёл!

Я с кряхтением поднялся на ноги, с удивлением обнаруживая, что тело до сих пор меня слушается.

Шагнул было к капитану, чье бледное лицо мне дико не понравилось

— А теперь…

Оут, не договорив, повалился на меня, и мы с ним в момент поменялись местами.

— Оказать раненным первую помощь! — скомандовал я сам себе и, посмотрев на учиненное нами побоище, и, в особенности, на поднимающиеся со стороны Клыка далёкие клубы пыли, добавил:

— И срочно приготовиться к тактическому отступлению!

Глава 17

Первым делом я, несмотря на поджимающее время, добил Алых.

И мне кажется, что любой человек, воспитанный на голливудских фильмах поступил бы также.

Ведь добрая половина всех проблем у главных героев из-за того, что они кого-то пожалели или пощадили.

Может быть на каком-то высоком уровне осознанности ты становишься настолько просветленным, что начинаешь любить всех — и друзей и врагов.

Ну или становишься настолько сильным, что тебе откровенно плевать на оставленного за спиной врага. Как бы он ни старался, вреда тебе причинить не сможет.

Я же, во-первых, был ещё объективно слаб, а во-вторых, не являлся никаким просветленным.

Если эти ребята взяли в руки оружие и вышли на бой, да ещё и били по платформе с детьми, значит они сделали свой выбор.

А ещё дико не хотелось оставлять за спиной наемников, вылечить которых можно при помощи парочки свитков или зелий.

Так что Алые были обречены.

Причем в процессе зачистки, я поймал себя на мысли, что меня не тянет блевать и уже не так сильно тошнит от вида крови и вывалившихся из живота кишок.

А ещё, зачистка преподала мне один очень важный урок.

Я очень спешил и бил из своей снайперки в тех наемников, от которых доносились эмоции или другие признаки жизни.

Прицелится, выстрелить, выкинуть из головы и быстрей-быстрей дальше. В общем, я торопился и, не скрываясь, перемещался по дороге в полный рост.

За что и был наказан.

Чутьё Воина взвыло белугой, и я рванулся в сторону, но не успел.

Прилетевшая с холма пуля явно была непростой, поскольку пробила и комбинезон пилота, и гимназистский мундир.

Хорошо хоть вражеский стрелок попал мне не в позвоночник, а в лопатку…

Упал на землю, вскинул свою винтовку и, поймав в прицел недобитого Алого, спустил курок.

Вот только вместо того, чтобы впиться наемнику в переносицу, пуля выбила около его уха столбик земли.

Я видел в прицел перекошенное лицо Алого и как он безостановочно стреляет в меня из здоровенной винтовки.

Чувствовал, как пули жужжат надо мной, но почему-то был уверен, что ни одна из них не попадет в меня.

Умц!

Тупая ноющая боль растекалась от лопатки до плеча, и я уже почти не чувствовал правую руку, но на этот раз пуля попала куда нужно.

Между глаз наемника расцвела алая роза, и только потом я позволил себе заорать от боли.

Хотя орал я не столько от боли, а от тупости происходящего.

Ну что мне стоило быть аккуратней?!

Ведь сейчас время — это самое ценное, что у нас есть.

Я достал из Инвентаря предпоследнее зелье Здоровья, залил в себя и, так и не чувствуя правой руки, прибавил ходу.