Кажется, я видел, как летели в разные стороны оторванные руки и даже лошадиная голова, но точно не скажу.

Я был занят тем, что перезаряжал Ураган.

Умц!

Череда взрывов накрыла кровавую кашу, оставшуюся после первого барабана, но я продолжал стрелять.

И не потому что мне от крови снесло крышу или я завис, а потому что почувствовал чужие эмоции.

Боль, обида, раздражение, злость.

И когда первая граната из перезаряженного Урагана разбилась о полупрозрачную защитную сферу, я даже не удивился.

Умц!

Я продолжал стрелять, чувствуя, как во всю орёт Чуйка Воина.

Умц! Вжух!

Фигура, полускрытая сферой, взмахнула рукой и телегу, под которой я прятался, унесло порывом огненного ветра.

Умц!

К счастью, стрелял я все же быстрей, чем вражеский маг кастовал заклинания.

Умц!

Я жал и жал на спусковой крючок, надеясь про себя, что щит не выдержит и лопнет.

Вжух! Умц!

Здоровенный огненный кулак вырвался из сферы за секунду до того, как я выпустил последнюю гранату.

Защитная сфера взорвалась осколками и меня отбросило вбок практически одновременно.

Я едва успел прикрыть от жара голову и замычал от нестерпимой боли.

Неприкрытые мундиром и комбинезоном части тела, казалось, плавятся и текут как масло.

В сознании я остался только благодаря артефакту Толстого. По сравнению с той болью эта была… не такой.

Я вслепую покатился по земле, сбивая вгрызающийся в меня огонь.

«Глаза — главное глаза!» — набатом стучало в голове.

Приоткрыв глаза, я испытал дикое желание закрыть их обратно и больше не открывать.

Кисть правой руки словно принадлежала не мне, а только что освежеванному зомби.

Черная копоть сгоревшего мяса, проблёскивающая сквозь неохотно сочащуюся кровь белизна костей, налипшие комки земли… На левой же красовалась перчатка князя…

— Гррррыыыыы, — Магу, похоже, досталось не меньше, но он, в отличие от меня, явно желал доделать дело до конца.

Иначе чем объяснить тот факт, что он с маниакальной решимостью полз в мою сторону?

— Придушу! — Правая рука мага выглядела не лучше моей, а вот левая была практически в идеальном состоянии.

Чего не сказать о его ногах.

Последний рунный снаряд не просто пробил защиту мага, а оторвал ему ноги.

У меня же сил не было ни для того, чтобы оказать сопротивление, ни для того, чтобы ползти прочь.

Точнее я бы мог зачерпнуть силы из Кольца, но тогда Хмурый больше не увидит солнечный свет.

К тому же…

Я посмотрел на ничего не замечающего вокруг себя мага и улыбнулся обожжёнными губами.

… у меня есть Оут.

Маг почти дополз до меня, когда прилетевший откуда-то слева меч, вошел ему в ухо.

Я хотел сказать что-нибудь пафосное, типа: «Ну что, и стоило так сильно торопиться умереть?», но не стал.

Все силы уходили на то, чтобы не потерять сознание от осознания своих ран.

Помню, в детстве я порезал стеклом фалангу среднего пальца и всё бы ничего, но взглянув на рану, я заметил прожилку чего-то белого и фиолетового.

К горлу подкатила тошнота, и я на негнущихся ногах добрался до ванной.

Там мою рану увидела мама, и я, взглянув в её полные страха глаза, благополучно отключился, плюхнувшись в груду грязного белья.

Так вот, сейчас я испытывал похожие ощущения, балансируя на грани жгучей боли и потери сознания.

— Опять валяешься? — слабо усмехнулся Оут, с натугой вытаскивая из головы мага свой меч.

Я молча кивнул, не решаясь что-то сказать.

— Силы есть? Идти можешь?

Я неуверенно пожал плечами и тут же поморщился от прострелившей лопатку боли.

— Ясно, — кивнул Оут, который, честно говоря, выглядел не лучше, чем я.