– Чем еще порадуешь? – спросил я Юру, выходя на улицу.

– Собственно, главное я сказал…

– То бишь, возможности начальников продемонстрировал, дал понять, что я марионетка, руки мною управляют умелые, жесткие, так что дергаться в сторону – себе дороже…

– Ты все правильно понял. Но ведь и я в аналогичном положении, к чему ты нагнетаешь… Думаешь, мне приятно с тобой вот так… Ну, влипли, тезка, влипли, а куда деться?

– Не скулили, не проникнусь. Ленка где? Сидит?

– Да, таскаю передачи. Скоро суд. За сотрудничество со следствием скостят многое… Думаю, обойдется парой лет…

– Парой лет?! Она чего, сдала воров?

– Ну, а иначе-то как?

Я исподлобья посмотрел на него, неуверенно переминающегося передо мной с ноги на ногу.

– Увы, Юра, – сказал я. – Сильно все изменилось. Поистрепало тебя бытие. Где прежняя уверенность в себе, апломб, сатира в голосе?

– Да, были когда-то и мы русаками, как говорят на Брайтон-Бич, – рассеянно промолвил он. Спохватился участливо:

– А как Ольга?

– Купается и ликует в вихре творчества.

– Нам бы так…

– И не говори.

Вскоре я был вызван к заместителю министра, в знакомый кабинет, в предбаннике которого некогда обретался в качестве референта.

Очередной заместитель принял меня хлопотливо, суетно и отстраненно, раздерганный плотным расписанием встреч, совещаний, с рассыпанной на столе кучей бумаг, и разговор у нас получился кратким и формальным.

Начальник озвучил поступившие свыше предписания, и не более того.

– Есть мнение, – начал он с сакраментальной чиновничьей формулировки, – что вы полностью реализовали себя на занимаемой должности и вам необходимо выдвижение на руководство иным хозяйством, куда более значительным… Мы предлагаем вам возглавить ГУВД в федеральном округе. Не так далеко от столицы, всего двести верст. Область живописная, с природой, с несколькими стратегическими предприятиями… Что скажете?

– Благодарю за доверие.

– Вот и прекрасно.

И тут мне представилась возможная сцена из будущего: я стою в генеральском строю у стены парадного зала. Напротив – трибуна с государственным гербом. И взоры соратников с уважительным значением останавливаются на моей персоне, когда президент или премьер, подойдя ко мне, благосклонно и уважительно протянут руку, вручая очередную награду и одобрительно взирая на меня, облаченного в серый китель с золотыми погонами.

И тут подумалось: а что, если бы волею высших сил, благодаря стечению невероятных обстоятельств, к которому я, собственно, уже привык, меня бы назначили министром этих самых внутренних дел?

И уверенно уяснил: был бы из меня министр что надо и многое полезное для страны я бы смог сделать.

– Какие-то вопросы? – донесся голос издалека, и я очнулся, поведав проникновенно, следуя своему намеченному плану:

– Товарищ генерал-полковник… Я ухожу с позиции, где, как вы знаете, никогда не было недостатка в информации о весьма значительных персонах. И у меня имеется кое-какой актуальный архив. В области он мне не пригодится. Но кому его передать?

– Ну-ну, – отбросив мигом все суетные мысли, молвил собеседник, приняв охотничью стойку.

– Я… как, впрочем, и десятки иных сотрудников, причем самых опытных и компетентных, считают вас за человека в высшей степени профессионального, проникнутого идеями государственности, а потому решил передать имеющиеся материалы вам и только вам…

– Что же… Благодарю за столь высокую оценку моей скромной персоны.