Мелани свирепо посмотрела на него и передернула плечами, осознавая, что Джефри все еще не понимает, о чем она говорит.

Рыдания сдавили ее горло, и Мелани отвернулась, напуганная тем, что он увидит ее такой. Она ужаснулась, что не может сдержать стоны, вырывающиеся из груди во время плача.

Джефри не дал ей уткнуться в подушку, он обнял ее и прижал к груди. Долю секунды бедняжка боролась с ним, все еще думая, что больше всего сейчас ей требуется уединение, чтобы справиться с собой.

Но Джефри настаивал, удерживая ее до тех пор, пока она сама не прижалась к его плечу с громкими рыданиями.

— Все будет в порядке, — тихо бормотал он, гладя ее по волосам. — Поплачь, Мелли, поплачь по прошлому.

Она рыдала, уткнувшись в грудь Джефри. Рыдала, как никогда в жизни. И каждый раз, когда ей казалось, что слезы иссякли, они снова начинали литься.

— Это несправедливо! — всхлипывала Мелани, прижимаясь лицом к его теплой груди. — Он прожил всего час!

— Я понял! — Голос Джефри дрогнул. — Понял, родная…

Он обнимал ее, и правая щека у него была мокрой от ее слез.

10

Пока она рыдала, его сердце ныло от боли. Когда всхлипывания жены стихли, он прислонил ее к подушке, но не выпустил из своих рук.

Через минуту Мелани заснула, утомленная пронесшимся шквалом переживаний. Он оглядел ее спящую, радуясь, что настоял на своем, не ушел и оказался рядом, когда она оплакивала ребенка, которого они оба потеряли.

Джефри вдруг вспомнил о днях и неделях, наступивших после того, как все это произошло. Пока он бранился и плакал, пил и проклинал судьбу, Мелани оставалась отстраненной и холодной. Она с головой ушла в домашние дела: затеяла грандиозную уборку, стала готовить изысканные блюда, ездить за покупками, даже начала брать уроки вышивки в общественном центре.

Ему хотелось поговорить с ней, попытаться понять, как такое могло произойти с ними. Но она отказывалась затрагивать эту тему, а уж если быть точным, вообще перестала разговаривать с ним.

Первый месяц он убеждал себя, что со временем Мелани изменится и опять станет обращать на него внимание. Надеялся, что несколько позже, когда все уляжется, она снова станет нуждаться в его обществе, в его страсти, в его любви. Но проходили дни, недели, месяцы, и его душа стала медленно умирать.

Именно тогда Джефри понял, что должен уйти. Причина, по которой он мог и дальше оставаться в этом доме, исчезла. Все хорошее, что было между ними, умерло вместе с ребенком.

Мелани проспала почти час. Вдруг она пошевелилась, потом открыла покрасневшие глаза и села.

— Извини… — Она отвела взгляд в сторону. — Не могу поверить, что со мной случилось такое.

Джефри грустно улыбнулся.

— А я не могу поверить, что тебе потребовалось ждать так много лет, чтобы это произошло. — Он приподнял ее подбородок, заставляя смотреть себе в глаза. — Ты не должна стыдиться своих слез.

Мелани кивнула, затем встала и ушла в ванную, чтобы умыться и привести себя в порядок, а вернувшись, призналась:

— Сама не знаю, что на меня нашло! Мне необходимо чем-нибудь заняться, чтобы отвлечься от грустных мыслей. — Она рассеянно огляделась вокруг.

— Но прежде мне надо тебе кое-что показать. — Джефри взял ее за руку. — Пойдем со мной.

Он повел ее по коридору в свою комнату.

— Что ты хочешь? — спросила Мелани, остановившись в дверях.

— Войди, пожалуйста, и присядь. — Он указал ей на кровать, а сам достал из-под нее свой большой чемодан, открыл его и вытащил огромную картонную папку.

С выражением недоумения на лице Мелани подчинилась и присела на краешек кровати.