— Родственные узы с дураком оказались сильнее. Наверное, военком прикинул, что, имея родственника на посту председателя колхоза, он получит гораздо больше, нежели сейчас, когда получит жалкую подачку на ужин. Скандал был! Глава района выходил с ходатайством. Ни фига! Военком сочинил депешу о сговоре главы района и этого «Председателя». А копию отправил в Генеральный штаб — так, на всякий случай. Забрали нашего председателя и отправили на год укреплять обороноспособность нашей Родины. Военком за такие «подвиги» получил именные часы от командующего округом.

— И колхоз в придачу, — прокомментировал я.

— И колхоз тоже. Этот деревенский дурачок стал председателем и за полгода его развалил.

— Ну, для этого и дураком не надо быть, — заметил Молодцов.

— Глава района окрысился на этого идиота, и все. Ни тебе семян, ни топлива. Ничего. И через полгода было заявлено, что деревня признана бесперспективной и подлежит вливанию в другой колхоз. Но и, естественно, новый председатель порезвился, нахапал по самые закрома. Видимо, готовится к другим выборам. И военком в стороне не остался. Наш боец регулярно получает письма из дома. Переживает сильно.

— Запереживаешь, всю деревню два идиота угрохали. — Вадим сплюнул под ноги.

— А что, не могли бойца дома оставить? Какой из него боевик? — я был удивлен.

— Предлагали отцы-командиры. Я спрашивал. Отказался, мол, чего я за спинами молодых отсиживаться буду? Сам старшина, и воюет наравне со всеми. И ночью тоже «чистил» духов. В бригаде Вадима работал.

— Работал. — Вадим кивнул. — Нормально. Молодежь за собой вел, вперед не пускал.

— Резюме. Армия обзавелась на год хорошим солдатом, а за это время пришел звиздец хорошему колхозу, — подвел я итог рассказу Гауха.

— Трагедия. Шекспир и племянники. — Вадим снова плюнул. — По этой фигне надо сериал снимать. Пособием для политиков будет. Как добиваться политических целей с минимальными затратами сил и средств.

— Это такие страсти на уровне деревни, а что творится в высоких кабинетах! — Гаух важно поднял указательный палец.

— Этого нам лучше не знать. А то в людях и жизни разочаруемся. — Я выбросил окурок.

Пролетев дугой, он попал точно в урну. Молодец я!

— В людях не разочаруемся, а в политиках — точно. — Гаух снова потер руку.

— А ты посмотри на Чечню, думаю, что энтузиазма тебе это не добавит. — Вадим махнул рукой. — Пошли спать. Пусть московские гости решают. Работу оценили удовлетворительно. Уже не накажут, что само по себе хорошо. А дальше фронта не пошлют, меньше взвода не дадут! — старая армейская поговорка сейчас звучала актуально.

Спать! Мы доехали со Ступниковым до отдела и разбрелись по своим комнатам-кабинетам. Спать! Дежурному я наказал будить только в особо крайних случаях. Скинул ботинки, снял поясной ремень и уснул, едва голова коснулась подушки.

Ступников

Я сел на край кровати. Сначала было желание проанализировать ту информацию, что получил сегодня. Этот гусь из прокуратуры не просто так прыгал на нас. Тема получит свое развитие. Получит. Но чуть позже. Он наберется сил. И сам, или из-за угла, руками «верхних» руководителей, но устроит нам пакость. Не было сил. Устало, не торопясь, снял ботинки. Эх, просушить бы их! Начни их выкручивать, как белье после стирки, и польется вода. А носки, казалось, истлели на ногах, хотя надел их вчера чистыми. Надо постирать. А как же солдаты? Они же в портянках? Портянки, оно понятно, перемотал сухим концом, но и их один черт надо стирать.