В течение всего вчерашнего дня и последовавшего затем вечера им так и не удалось хотя бы на секунду остаться наедине; больше того — ни один из них и не искал уединения, они избегали друг друга, словно по какому-то обоюдному молчаливому согласию.

И вот только теперь наступил момент, когда Фенела смогла признаться самой себе, что ее все время гнетет страх, перерастающий в твердое убеждение: Рекс больше ей не принадлежит… и не будет принадлежать никогда.

«Ах, если бы мы уехали…» — жалобно простонала она про себя, уже заранее понимая абсолютную тщетность своих надежд.

Мертвая или живая, Илейн все равно теперь с позором предстанет перед всем миром как любовница ее отца.

Фенела отняла от лица мокрые ладони и так и сидела, всматриваясь невидящим взором в прохладную зеленую глубину леса.

В будущем, помимо всех прочих, бывших прежде, а также недавно свалившихся на нее бед Фенелу ожидало одиночество. Одиночество более беспощадное, более страшное и более полное, чем раньше, оттого что она уже успела вкусить любви, познала восторг первого поцелуя, всю сладость воплощенной наяву мечты.

Девушка закрыла глаза, на минуту вызывая в памяти образ Рекса — объятие его сильных рук, их сближающиеся губы… А когда открыла глаза, то из гущи деревьев за спиной донесся какой-то шорох.

В первое мгновение в ней вспыхнула надежда: «Это Рекс!» И несмотря на всю бездну отчаяния, сердце девушки радостно забилось. Но затем она увидела трость в руках приближающейся мужской фигуры и догадалась, что это сэр Николас Коулби.

Он подошел и присел рядом. Фенела молча смотрела на него, и тогда сэр Николас так же молча протянул руку, и она в ответ вложила свою ладонь в его.

— Мне очень жаль, Фенела, — мягко заговорил он, и легкое заикание выдало крайнюю степень его волнения.

Девушка вдруг сообразила, что лицо ее уродуют потоки слез. Она торопливо выхватила носовой платочек и тщательно вытерла щеки.

— Как вы меня нашли?

— Да Нэни сказала, что вы, скорее всего, здесь.

— Спасибо, что пришли, — безжизненно выговорила Фенела, а потом добавила: — Вы, конечно, уже все знаете?

Ник кивнул:

— Потому и пришел.

— Пожалуй, вам лучше держаться подальше от… всего этого. Еще не хватало впутывать в грязные истории вас! Кроме того, и матушка ваша вряд ли особо обрадуется…

— Но я пришел узнать, не смогу ли чем-нибудь помочь вам!

В голосе его прозвучал упрек, и Фенела почувствовала себя неблагодарной.

— Благодарю вас, но никто-никто не в силах помочь нам!

Минута молчания, последовавшая за этим возгласом, казалось, затянулась надолго, пока Ник не пробормотал наконец:

— Но я хочу помочь, Фенела. Неужели мне нельзя?..

Девушка обернулась, чтобы взглянуть на него, и увидела, что тот настроен крайне серьезно.

«Он желает добра, — подумала она. — Действительно, трогательно… Имей мы достаточно времени, чтобы познакомиться с ним поближе, наверняка стали бы настоящими друзьями, но теперь…»

Она пожала с сожалением плечами и заговорила уже более мягким тоном:

— Так мило с вашей стороны, Ник… Не думайте, что я не испытываю к вам благодарности, если веду себя нелюбезно, просто… Просто что уж тут поделаешь?

— Черт возьми! Я же о вас, о вас думаю!

— Но плохо нам всем и My особенно. Она так чувствительна ко всему… и вообще… — девушка слабо махнула рукой.

— Ах, не могли бы вы увезти ее прочь отсюда? Не могли бы вы уехать — обе?

— Разумеется — могли бы, но какой смысл? Это ни к чему хорошему не приведет.