Опершись на трибуну, положив перед собой папку с бумагами, Макаренко начал свой доклад. Говорил он негромко и тем самым заставлял присутствующих напрягать слух и сохранять тишину. Речь его звучала очень спокойно и по-деловому.

Он рассказывал о работах на отдельных участках туннеля, то и дело в образных выражениях сравнивал достижения отдельных технических групп, пояснял причины отставания других групп, называл количество вынутого грунта, говорил о скоростях проходки туннеля. Целый раздел своего доклада он посвятил энергетическому хозяйству. Он подчеркнул заслуги в этом деле Самборского, сказал, что возлагает большие надежды на Байкальский электрокомбинат и что комбинат этот благодаря усилиям его строителей, особенно инженера Самборского, вскоре даст строительству Глубинного пути неограниченное количество энергии, недостаток которой до сих пор замедляет пробивку туннеля.

Все необыкновенно внимательно следили за докладом.

Откровенно говоря, весь этот ливень расчетов и сухих формул, которыми так охотно оперировал Макаренко, начал меня утомлять. Общее впечатление от первой половины доклада у меня сложилось такое, что строительство разворачивается совершенно нормально, что на отдельных участках туннеля уже прокладываются железнодорожные пути, продолжается монтаж электрооборудования, что в ближайшем будущем Забайкальская зона соединится с Западносибирской и Дальневосточной. Я видел, что члены и нечлены совета не собираются возражать или что-нибудь опровергать в сказанном Макаренко. Никто не бросил ему ни единой реплики. Все сидели тихо.

Но, присмотревшись к Опоку, я заметил, что он пропускает мимо ушей все, о чем говорит докладчик, и с явным нетерпением ждет чего-то другого.

Но вот Макаренко перешел к другой части своего доклада — к оборудованию стен туннеля, к перегородкам между участками, к воздушному хозяйству и будущим типам электровозов и вагонов в туннеле.

— Наш туннель, — сказал он, — будет принадлежать к типу герметически закупоренных.

— Почему? — прозвучал вдруг вопрос.

Я не заметил, кто именно задал его.

Вопрос расшевелил слушателей. Все сразу насторожились, и, казалось, каждый хотел спросить о том же самом.

Макаренко спокойно докладывал дальше:

— Такого типа туннели требуют исключительного внимания к внешнему их оборудованию. Вот почему нам придется несколько увеличить затраты на специальные материалы и оборудование перегородок между отдельными секциями. К тому же ведь нужна специальная изоляция подземных вокзалов и других помещений.

Он снова перешел к подсчету материалов, необходимых для такого оборудования, определил, сколько нужно рабочих. Далее он отметил, что все это, как ему кажется, задержит строительство туннеля немногим более чем на полгода.

На лицах едва ли не всех слушателей выразилось удивление. Ведь именно с обвинением в задержке строительства туннеля они собирались выступать против Макаренко. Казалось бы, он должен защищаться, а главный инженер туннельных сооружений атаковал Научный совет. Он настойчиво доказывал, что задержка строительства совершенно необходима.

— Почему мы настаиваем на герметически закрытом туннеле? — спросил Макаренко и тут же ответил: — Для этого у нас есть очень серьезные основания. Первое: из опыта горных работ известно, что в глубоких шахтах, проходящих в различных грунтах, в различных геологических условиях, могут встретиться рудничный и болотный газы. Кроме того, на тех глубинах, где проходит наш туннель, не исключена возможность газообразования путем плутонической деятельности в верхних слоях земной коры. Вы знаете, как быстро распространяются газы. Особенно быстро они распространятся в туннеле, где будут существовать исключительной силы течения воздуха. Появление опасного газа может привести к ужасной катастрофе на большом пространстве.