Военные давно и прочно тут окопались. Бьюсь об заклад, что наблюдатели из МГКС об этом знают и делают вид, что никакой базы не существует. Лживые подонки, лицемеры! Но не это для меня сейчас основное. Анна жива. Я с трудом скрыл свои эмоции, когда Зебровски сообщил мне об этом. Он даже не скрывает своего восторга. Гребаный ублюдок уверен, что я разделяю его радость, а я укрепил в нем эту уверенность, рассказав о необычных способностях Апостола и о том, что сам хотел его убить. Оказывается, Зебровски все знает — они смогли прослушать наш с Апостолом разговор в тоннеле терминала. Еще одно очко в мою пользу, еще одна таблетка снотворного в кофе моих бдительных тюремщиков.
После завтрака я убедил врача отпустить меня погулять на свежем воздухе. Врач поначалу заартачился, но потом все-таки позволил часок проветриться. Прогулка оказалась очень полезной — я провел рекогносцировку и узнал массу важных вещей от слонявшихся по территории базы солдат. Военные так уверены в своей безопасности, что база охраняется очень слабо. Два снайпера на вышках у западной стены периметра — там находятся главные ворота, кроме того, Пирамиды расположены как раз к западу от базы. Я подошел ближе, поболтал с караульными у ворот, а заодно рассмотрел, что и как. На вышках есть биосканеры, но они направлены вовне, в сторону Пирамид. Сами Пирамиды я увидеть не смог — над Та-Ин висит огромное облако пыли. Но я почувствовал, что они там, в этой мгле. Странное было чувство. Я оказался так близко от своей конечной цели, что даже дух захватило. Солдат в будке наблюдения сказал мне, что от ворот базы до Пирамид не более полукилометра — это расстояние можно преодолеть быстрым шагом за пять-семь минут. Покрутившись у ворот, я «прогулялся» до гауптвахты. Это всего лишь времянка из гофрированного дюраля, которую охраняет один часовой. Ни собак, ни сигнализации я не заметил. На всякий случай спросил скучающего солдата, кого он охраняет. Солдат уклончиво ответил, что штрафники есть, но вот кто они и сколько их, не сказал. Зато проболтался, что на гауптвахту категорически запрещено пропускать кого бы то ни было без личного разрешения полковника Шепарда. Ага, проклятый ублюдок здесь, на базе. Скорее всего, Анна находится под его непосредственной опекой. Это немного усложняет мне задачу, но я что-нибудь придумаю. Самое главное — на базе я свой в доску. Никто даже не подозревает меня в том, что я способен выкинуть какой-нибудь фортель. Это дает мне огромное преимущество, и надо быть законченным идиотом, чтобы его не использовать.
Последнее, что я узнал, когда меня вызвал по омнифону лечащий врач и велел немедленно вернуться в больничный отсек — местонахождение аналитического отдела. Именно там мне следует искать Сайкса. Отдел расположен в подземном бункере направо от боксов с техникой, в восточной стороне базы. Надо подумать, как проникнуть в этот бункер без шума и осложнений. Понятно, что силой я ничего не решу — меня вмиг прикончит охрана. Сложность еще и в том, что бункер охраняют десантники Западного Альянса, которые не подчиняются моему начальству. Однако я все равно что-нибудь придумаю.
На часах уже четыре пятьдесят. Время ползет до отвращения медленно. Писать больше не хочется. По правде сказать, на кой черт я вообще пишу? Хочу оставить свое завещание? Сомневаюсь, что его кто-нибудь прочтет. Или просто хочу разобраться в себе? Мне кажется, я достаточно ясно мыслю для того, чтобы понять, кто я и что должен сделать.
Я больше не Николай Кольцов, русский ученый-романтик, погибший у Пика Вдовы и невольно ставший соучастником чудовищного эксперимента, в котором я стал главным фигурантом. Но я и не Иэн Фрэнклин Макри, лейтенант армии Восточной Конфедерации — слишком много во мне осталось от Кольцова. Апостол был прав, когда говорил, что я полиморфоид. Он с самого начала видел меня насквозь. И он почему-то доверился мне. Теперь я понимаю, почему. Я не обладаю физическими способностями Бледной Тени, но мое сознание изменилось. |