Эрни закрыл дверь и указал на тропинку.

— Нам лучше вернуться к дому — я должен, по крайней мере. Надо покосить траву. А у тебя какие планы на сегодня?

— Никаких. Вернусь с тобой, проверю Джуди. Может, съезжу в город, а может, пойду прогуляться в лес.

Конечно, у нее не было жесткого распорядка в Аган-Пойнте, но она знала, что должна хотя бы проверить электронную почту и позвонить в фирму.

«Байрон! Я не звонила ему полтора дня! — Она говорила с ним всего раз или два с тех пор, как приехала. — Он, наверное, волнуется».

Но, проверив задние карманы шорт, она поняла, что оставила мобильник в комнате.

Тропа, окаймленная деревьями, шла вверх. Горячие лучи солнца, льющиеся сквозь листву, кружевом ложились ей на лицо и грудь.

— Вон еще один, — сказал Эрни, не останавливаясь. Он махнул в сторону дерева, проходя мимо.

Патриция остановилась.

Маленькая дощечка, окрашенная в белый цвет и прибитая к дереву, выглядела как грубое украшение. Здесь, в лесу? Это было так странно. На доске виднелся витиеватый рисунок — завитушки и косые черты. Они даже казались симметричными.

— Еще один из символов, приносящих удачу? — спросила она.

Эрни остановился и оглянулся.

— Наверное. В лесу они встречаются время от времени. Для Поселенцев это, — он обвел руками чащу, — благословенная земля.

Патриция вгляделась в рисунок.

— Просто выглядит так... необычно.

— Ну, — сказал Эрни без особого интереса, — скорее жутко, если хочешь знать мое мнение.

«Жутко... Да», — согласилась она. Цвет орнамента тоже был необычным, темно-серым, как мокрый асфальт.

«Это вообще краска?» — задумалась она, прикасаясь к рисунку. На пальце осталось пятнышко. — Не похоже на краску. Может, мелок?»

Она вдруг осознала, что символ напоминал ей о записке, адресованной Дуэйну, которую Патриция нашла в мусорной корзине. До сих пор она о ней не вспоминала.

Венден.

Чье-то имя? Она могла поискать в телефонной книге, но зачем? У нее не было никаких причин для волнения, и тем не менее почему-то это ее тревожило. Слово выглядело так, будто было написано тонким мелком. Прямо как этот символ на дереве.

— Что ты делаешь? — спросил Эрни с улыбкой. — Надеешься, что, потерев дощечку, получишь немного удачи Поселенцев?

— Может быть, — сказала она и отошла.

И все же Эрни оказался прав. Орнамент был жутковат.

Узкий ручей пересекал тропинку с хрустально-чистой булькающей водой; Эрни перешагнул через него, Патриция перепрыгнула. Она глубоко вздохнула, пытаясь очистить разум, — роскошь для адвоката крупной компании, — и сосредоточилась на пении цикад, журчании ручья и хрусте, доносившемся из-под подошв Эрни. Последовательность звуков и ощущений успокаивала лучше, чем доза валиума.

Эрни остановился и обернулся.

— А тут у нас проблемка.

— Какая?

Еще один ручей пересекал их путь: в несколько метров шириной, дно — сплошные острые камни.

— Ты ведь не хочешь поранить ноги? — спросил Эрни.

Патриция засмеялась.

— Эрни, я не настолько изнежена городом, как ты думаешь. Я не умру, если перейду ручей босиком. — Она усмехнулась, собираясь аккуратно сделать первый шаг. — Конечно, ты всегда можешь перенести меня.

Она сказала это в шутку и очень удивилась, когда он схватил ее и поднял.

— Я же пошутила! — воскликнула она.

— Не беда. — Он улыбнулся и слегка подбросил ее. — Мы, деревенские парни, силачи. Тем более, как по мне, ты весишь не больше, чем мешочек с арахисовой шелухой.