— Кедрин! — Бедир опустился на колени близ сына, меч упал, отец положил руки на плечи Кедрину, повернул его к себе и поглядел в лицо.

И простонал, увидев иссиня-белый шрам там, где клинок Кедрина задержал вражий клинок у самых глаз. Все вокруг распухло, вокруг глазниц выступала кровь.

— Отец? — голос юноши был до странного спокоен и оттого пронзил самую душу Бедира. — Я ничего не вижу.

— Чародейство, — проскрежетал Бедир. — Деяние Посланца.

— Помоги мне.

Бедир поднял сына на ноги, Браннок подошел сбоку. Оба поддержали Кедрина, а он поднял руки к изуродованному лицу и опять сказал:

— Я ничего не вижу.

— Уинетт! — произнес Бедир. — Быстро! Надо срочно найти Уинетт.

Они медленно двинулись по проходу, окружив себя для защиты стальным кольцом, один из людей Браннока решил подобрать упавшие мечи и все время, пока занимался этим, поглядывал на голову Борса, дивясь, отчего у мертвого лица такое удовлетворенное выражение.

В конце прохода их встретили лучники и алебардщики внешнего кольца обороны, они ждали позади завала, еще не убежденные в отступлении варваров. В ответ на крик Бедира они быстро расступились, и Кедрина провели через башню к больничным палатам. Там стоял Рикол, беседуя с теллеманами, его сломанная рука висела поперек груди, по худому лицу разлился ужас, когда он увидел Кедрина.

— Что случилось? — спросил он, знаком отослав подчиненных.

— Он убил хеф-Улана Орды, — ответил Бедир. — Но затем берсерк набросился на него из засады.

— В его клинке были чары, — сказал Кедрин. — Я их почувствовал. Я чую волшебство, когда оно близко.

— Где Уинетт? — требовательно спросил Бедир.

Рикол придержал вопросы и велел одной из целительниц найти Старшую Сестру.

Та быстро явилась, в глазах ее отразилась боль, едва она увидела рану Кедрина. Затем, вытирая с ладоней кровь, наскоро осмотрела его.

— Идемте, — повернулась и повела их за собой в уединенную палату. — У него только одна рана?

— Только эта, — ответил Кедрин, — и ничуть не болит.

— Помогите мне снять доспехи, — велела Уинетт.

Вместе они избавили юношу от металла, оставив лишь в штанах и нижней рубахе.

Целительница бережно уложила его на постель у стены и выпроводила всех за дверь. Затем нежно положила ладони на виски.

Он ждал во тьме, когда она прикоснулась к нему, и почувствовал, как ее легкие пальцы ощупывают припухлость, затем возвращаются к вискам, уверенный, что ее искусство вернет ему зрение, ибо не сомневался в великом даре Сестры. Ну, конечно же, скоро он вновь прозреет.

— Колдовство, — проговорила она чуть погодя. — Расскажи, что случилось.

Пока он рассказывал, она приготовила компресс и бережно приложила к его глазам, а вокруг наложила плотную повязку. Компресс была прохладным и успокаивал, хотя и не так, как рука, которую он отыскал и сжал в своей во время рассказа.

— Его отправил Посланец, — сказала Уинетт, когда он умолк, высвободив руку, чтобы приготовить питье и поднести к его губам. — Ты важен для него, Кедрин. Полагаю, он знает, что ты можешь его сокрушить.

— Как? — спросил он. — Мне не подойти к нему. А теперь я слеп.

Он услышал слова, произнесенные спокойно и ровно и отчасти вернувшие ужас пережитого.