|
— Клапан — незначительная доработка, которую можно довести потом. А если вы думаете… — вдруг догадался Алексеев, к чему клонит начальник службы безопасности полетов, — то… не может быть: за те доли секунды, которые пробыл Арефьев под водой, он не мог захлебнуться.
— Это только ваше мнение? — Не только. Подполковник Скоросветов тоже так считает — на самолетах доработки ведутся годами… Снова Скоросветов! Взять новый скафандр, несомненно, его идея. — А какие у вас отношения со Скоросветовым? — Самые дружеские и деловые. Он хорошо знает свое дело и помогает мне во всем. — В чем именно? — Материалом, точным выполнением заказов. — А вы ему? Алексеев покраснел, смущенно пожал плечами. — Бывает, и я ему помогаю. — Чем? — Да так, по мелочам… — И все-таки? Алексееву очень не хотелось отвечать, но он понимал — вопрос задан не ради праздного любопытства, а врать он не умел. И он признался с запинкой: помогал начальнику материально-технического снабжения оборудовать личную автомашину противоугонной сигнализацией, сделал ему акваланг для подводной охоты… Да, Скоросветов есть Скоросветов, без выгоды для себя ничего делать не станет. Скафандр, вдыхательный клапан — это уже зацепка. Но!.. Клиновидное сплющивание третьего поясничного позвонка так просто со счетов не сбросишь…
НА МЕСТЕ ПРОИСШЕСТВИЯ
1 Ясноград — полигон. 10 октября 1988 г. Навстречу неслись плотные пепельно-сизые облака. Двухместный реактивный истребитель, выделенный Веденину генералом Гайвороненко — погода по маршруту была сложная, а Веденин в облаках не летал, — шел на крейсерской скорости, но ему и этого было мало; он мысленно уже находился на берегу моря и вел беседу с Шубенко, с матросами. Таримова — умная, прозорливая женщина — подсказала ему правильный ход… Может, начать с матросов? Нет, это может насторожить мичмана. А почему он, собственно, должен что-то скрывать, утаивать? Не захочет подводить товарищей, коллег, с которыми не один котелок ухи похлебал? Вряд ли. Судя по тому, как он оправдывался в прошлый раз, когда попался на рыбалке, уповая на приказ, личное благополучие ему дороже дружбы. Трусы, не раз подмечал Веденин, боятся всего и самой правды. И молчать или юлить Шубенко будет не из-за того, что чего-то не знает или недопонимает, а потому что побоится не угодить начальству. А слухи о «крушении Веденина», наверное, уже достигли полигона, а значит, и катера… Наконец истребитель пробил облака, и яркое солнце хлестнуло слева по глазам, ослепив на миг Веденина. Он невольно заслонился ладонью, а когда зрение адаптировалось, истребитель поднялся еще метров на сто, и взору Веденина представилась изумительная картина: внизу расстилалось бескрайнее облачное поле необычной белизны — точь-в-точь как блузка Таримовой. Вспомнилась же она ему: чуть продолговатое лицо с утонченными чертами, пытливый взгляд умных синих глаз… Почему она приняла такое активное участие в его судьбе? Интересует материал будущей книги?.. В таком случае, какая ей разница, кто прав, кто виноват?.. Приехала с Батуровым, осталась в гарнизоне… Высмеяла Измайлова и вчера вечером снова пошла к нему домой… Странная и непонятная женщина. На руке он ощутил ее длинное, нежное пожатие, словно она находилась с ним рядом. И ему захотелось встретиться с ней еще. Что бы там ни было, как бы ни сложилась судьба его катапульты, он желал успеха Таримовой — пусть книга получится и принесет ей успех… Самолет минут пятнадцать шел над облаками, а потом снова окунулся в пепельно-сизую марь, и снова слева и справа заклубились возмущенные буруны, срываясь с крыльев, расплескиваясь в стороны голубыми струями. |
