– Нет, – ответил Анатолий. – Я останусь у Виктора.

Художник кивнул в подтверждение его слов.

– Тогда позвони Ивану Романовичу, – попросил телохранитель. – А завтра – мне, чтобы я знал, когда подъезжать… Я постою тут, пока вы не окажетесь в безопасности.

У двери в подъезд Виктор вдруг громко выругался.

– Чего ты? – спросил Анатолий.

– Да ключи от квартиры в бардачке… Я сейчас!

И он направился обратно к «Доджу».

– Да ладно тебе, Наташа же дома! – крикнул вслед Виктору Анатолий, но тот даже не обернулся. Покачав головой, Анатолий нажал на кнопку звонка.

– Кто? – донесся суровый голос из динамика.

– Виктор Арбенин.

Дверь загудела и открылась.

– А ну, скройся! – услышал Анатолий за спиной голос телохранителя, а потом его истошный крик: – Стой, зараза!

Обернувшись, молодой человек увидел, как под арку, на ходу срывая с себя поношенный ватник и ушанку, стремглав бежит бомж, которого он заметил на подъезде к дому. За ним несся Валерий. Оба нырнули в арку и скрылись из вида. Виктор стоял, неловко привалившись к широко открытой дверце машины.

– Витька? – с тревогой позвал брата Анатолий и бегом направился к «Доджу». – Что случилось?

Художник не отвечал, только смотрел на него и как-то странно дышал. Лишь оказавшись рядом, Анатолий увидел что-то блестящее, торчащее в левом боку художника, и не сразу сообразил, что это рукоятка армейского ножа.

– Валера!!! – заорал Анатолий, позабыв, что того нет рядом. – Витька, держись, слышишь?! Сейчас все будет!

– Смешно… – едва слышно пробормотал художник, и Анатолий наклонился к нему, пытаясь уловить смысл неуместного в данной ситуации слова.

– Я вызываю скорую! – пробормотал он и дрожащей рукой потянулся за сотовым.

– Витька, сейчас все будет! – повторял он, пытаясь отыскать номер экстренной службы.

В этот момент из-под арки показался Валерий. Он тяжело дышал и держал в руках подобранный по пути ватник.

– Я не догнал его, – отдуваясь, сказал он. – Ублюдок сел в машину – ту самую «бэху», которую…

Он едва успел вытянуть руки, чтобы подхватить Виктора, мягко соскользнувшего с дверцы машины.

– Ты скорую вызвал? – спросил он, пытаясь поудобнее устроить художника на асфальте и подкладывая ватник лжебомжа ему под голову.

– Да! – заорал Анатолий. – Но когда еще они приедут… Может, давай сами отвезем?

– Толик…

– Давай, грузи Витьку в машину, только осторожно!

– Толик, послушай…

– Ну, чего ты ждешь?! Шевелись!

Схватив парня за плечи, телохранитель встряхнул его, приводя в себя.

– Мне очень жаль, Толик, – сказал он тихо.

Анатолий перевел непонимающий взгляд на Виктора. Его полуоткрытые глаза были устремлены на брата, но, казалось, глядели сквозь него. Застывшие зрачки расширились, почти поглотив яркую радужную оболочку.

Дверь в подъезд распахнулась, и на пороге появилась улыбающаяся Наташа в тапочках на босу ногу и накинутой на плечи шубке.

– Что случилось, мальчики? – спросила она, не замечая лежащего на обледенелом асфальте Виктора, скрытого спинами Валерия и Анатолия. – Консьержка позвонила, а вас все нет и нет…

Вырвавшаяся на свободу Дуська, радостно виляя хвостом, крутилась вокруг, не понимая, что происходит, и искренне радуясь свободе.