— Какой акцент!.. Думаю, он говорит и читает по-арабски. За это его и выбрали. — Она посмотрела на часы. — Поспешите, а то магазины закроются и вы не успеете купить продукты.

Когда мы шли через дом к двери, я сказал:

— Мы так и не обсудили еще одну важную вещь. Что будет после?

— После?

— Предположим, Скурлети согласится заплатить, и бригадный генерал Фариси приедет и тоже согласится заплатить, и нам каким-то чудом повезет остаться в живых…

Она резко оборвала меня:

— Не надо так шутить.

— Я вовсе не шучу. Ну хорошо, пусть нам не грозит никакая опасность. Допустим, все прошло по плану, мы получили деньги — что дальше? Вы и потом будете прятаться?

— До тех пор, пока люди «Дага» не узнают, что документы уже в Багдаде, а они узнают довольно быстро. После этого они потеряют ко мне интерес.

— В отличие от полиции.

Люсия махнула рукой:

— Потом я позволю полиции себя найти. Скажу им то, что сказала вам для журнала. У меня будет адвокат, который отдаст им оставшиеся бумаги. Глупая истеричная женщина… Они ничего не смогут мне предъявить.

— Зато они много чего предъявят мне, — напомнил я. — Отказ сообщить сведения о лице, разыскиваемом полицией, можно толковать как преступление.

— Да. — Люсия на минуту задумалась, потом ее лицо посветлело. — Ну конечно! Вы отведете меня в полицию. Вы будете тем человеком, который убедит меня сдаться. И вы отдадите им бумаги Ахмеда.

— Но при этом ни словом не обмолвлюсь о продаже документов «Дага».

— Разумеется. Им это может не понравиться.

— Вы понимаете, что без этих документов у полиции нет шансов разыскать людей, которые пытали и убили вашего друга?

Она пожала плечами:

— У них и с документами нет шансов. И Ахмед бы не обиделся. Даже если их посадят, его уже не вернуть. Ему было действительно важно, чтобы документы попали тем, кому предназначались. И чтобы я получила деньги.

— Ясно.

Ей показалось, что она заметила саркастическую нотку. Губы ее сжались.

— Я долго оплакивала Ахмеда, — сказала Люсия тихо, — но теперь это в прошлом, и я не буду притворяться, особенно перед вами. Поскольку мы с вами оба заинтересованы в успехе, обойдемся без лицемерия и притворства. Я сказала, что вы мне нравитесь, только не надевайте высокий воротник.

Она хотела сказать, не становитесь самодовольным ханжой.

Я улыбнулся.

— Прошу прощения. Больше не повторится.

— Отлично. Во сколько вас ждать завтра?

— Примерно в это время. Я перенесу чемоданы и запасы еды в вашу машину. Потом поеду и сдам «рено» в прокатную контору. А когда стемнеет, вы заберете меня из Ниццы.

Она согласилась.

Я надел шляпу и вышел. Мне не надо было беспокоиться, что я случайно столкнусь в Каннах со Скурлети, поэтому я поехал в Ниццу по прямой. На улице Гамбетта есть большой продуктовый магазин. Я купил яиц, несколько банок сардин в масле, консервированных овощей и фруктов, несколько палок колбасы, выбирая наименее скоропортящиеся, и пару бутылок вина. Пришлось сделать два захода, чтобы сложить все в машину. Оттуда я поехал на стоянку рядом с вокзалом и оставил машину там. В воздухе висела морось, и я отправился в гостиницу, чтобы взять пальто.

По дороге я размышлял, что надо бы запастись книгами и купить маленький радиоприемник на случай, если придется проторчать в одиночестве в доме в Больё несколько дней. Входя во вращающуюся дверь гостиницы, я как раз мысленно добавлял к своему списку покупок на следующий час несколько пачек сигарет.

Я увидел Боба Парсонса прежде, чем он меня.