— Давайте, я подержу вам свет, — предложил я.

— Премного благодарен.

Он передал мне фонарь, и я направил луч на документ, опершись рукой на спинку пассажирского сиденья. Скурлети вооружился лупой и приступил к работе. С минуту или две в машине царила мертвая тишина. Первая страница, похоже, его удовлетворила. Просмотрев остальные, он заговорил:

— Замечательно. Просто замечательно. Должен вам сказать, мистер Маас, что подделать почерк на арабском гораздо труднее, чем на европейских языках. Как учил нас Ханс Шнайкерт, старый графологический метод сравнения не очень надежен, но с арабским шрифтом в нем совершенно нет необходимости. Здесь каждый символ как персональная роспись. Я рад сообщить вам, что бумаги, несомненно, написаны рукой полковника Арбиля.

— Ну, если на этот счет вы удовлетворены, тогда, наверное, пора переходить к следующей стадии.

Я отвел фонарь, чтобы подчеркнуть смысл сказанного.

— Да, конечно.

Он положил образец и лупу обратно в карман, собрал бумаги и углубился в чтение.

Я решил не давать ему больше двух минут на страницу, но Скурлети и не пытался тянуть время. За пять минут он прочел все до конца, сложил бумаги в папку и закрыл ее.

Еще примерно минуту он молчал, раздумывая.

Наконец я сказал:

— Ну так что же, господин Скурлети?

Он обернулся ко мне:

— Вы знаете содержимое этих бумаг, господин Маас?

— Нет. Я, конечно, знаю, что это страницы, взятые наугад из различных отчетов, написанных полковником Арбилем. Я также знаю в общих чертах, о чем идет речь. Однако это все. Я не читаю по-арабски.

— Документы переводились?

— Насколько мне известно, нет.

— А фотографировались?

— Думаю, нет. Как вы и сами знаете, отчеты писались полковником Арбилем для передачи иракскому правительству. Они не попали по назначению. Со дня смерти полковника Арбиля они были в руках мисс Бернарди. Ей приходилось прятаться. Уверяю вас, у нее не было возможности сфотографировать документы.

— Филип Санже мог их сфотографировать.

— Филип Санже не знает об их существовании.

— Она ему не сказала? — Похоже, Скурлети не мог в это поверить.

Я ухмыльнулся:

— В таком случае вы бы разговаривали сейчас с ним, а не со мной. Мисс Бернарди опасалась, что услуги Санже окажутся слишком дороги. Она его знает и не доверяет ему.

— А, понимаю. — Скурлети ущипнул себя за бровь. — Что ж, господин Маас, думаю, имеет смысл продолжить наши переговоры.

— Да?

Он вернул папку в конверт и передал его мне:

— Возвращаю вам документы, как договаривались.

— Спасибо.

— Многие люди стараются приуменьшить ценность того, что хотят приобрести. Мы в «Трансмонде» не прибегаем к таким старомодным методам. Эти документы — разумеется, в полном объеме — представляют для моих доверителей существенный интерес, и они готовы заплатить за них значительную сумму. Остается только выяснить, какова ваша цена.

— Я сказал вам по телефону.

— Да, сказали, однако мои доверители считают, что упомянутая вами сумма слишком велика.

— Ну, тогда, боюсь…

Его рука протестующе поднялась вверх.

— Прошу вас, погодите. Давайте обсудим. Во-первых, вопрос о других заинтересованных сторонах, которых вы упоминали. Очевидно, первым пунктом тут стоит иракское правительство.

— Очевидно.

— Оно не заплатит и половины от того, что вы запрашиваете.

— Думаю, вы ошибаетесь. Я почти уверен, что оно заплатит даже больше. Если бы это зависело только от меня, я бы подождал.