— Да-да, мистер Маас. Как вы мне сказали и как я передал, все в полном порядке. Но хоть мои доверители и готовы допустить, что вы вполне искренни, они не до конца уверены. Есть еще мисс Бернарди. Допустим, она вам не полностью доверяет.

— Думаю, это не так.

— Естественно, что вы так думаете. — Он широко ухмылялся, как человек, умудренный жизненным опытом. — Но с женщинами никогда нельзя ни в чем быть уверенным. Мистер Маас… — он постукивал по спинке сиденья, — теперь будут иметь значение только дела.

— Что вы хотите этим сказать?

Улыбку сменила гримаса.

— Если это оригинал и единственная копия донесения, — сказал он, — тогда сразу же, как только мы завершим сделку, у вас и мисс Бернарди не останется никаких дел, которые требовали бы от вас скрытности и секретности. Я прав?

— Думаю, да.

— И что тогда?

— Мы намерены пойти в полицию.

— И что вы там скажете?

— Примерно так: я убедил мисс Бернарди, что ее страхи безосновательны и что принадлежавшие полковнику документы надо передать полиции.

— Что за документы?

— Досье, которые полковник Арбиль вывез из Багдада до того, как попросить политического убежища в Швейцарии. Я так понимаю, что это сведения о высокопоставленных правительственных чиновниках Ирака, и если они будут опубликованы, то многие люди из иракского руководства окажутся сильно скомпрометированы. У полковника Арбиля оставались родственники в Ираке. Он захватил эти досье, чтобы застраховать их от репрессий.

— Да, понятно. — Скурлети на минуту задумался.

Я тоже думал. Мне надо было подготовиться к тому, что последует дальше.

— Это вполне убедительно, — произнес он медленно. — Когда вы пойдете в полицию?

— Завтра утром, я думаю.

— Почему не сегодня?

— Мисс Бернарди хочет сначала положить деньги в банк.

Он снова задумался.

— Да, думаю, будет трудно объяснить полиции происхождение денег. Это разумно. Но теперь, — его голос посерьезнел, — я должен сообщить вам о кое-каких неприятных вещах.

— Каких?

— Во-первых, бригадный генерал Фариси прибыл в Ниццу и находится под пристальным наблюдением агентов Комитета. Любой его контакт будет замечен. Я должен также сказать, что если вы и мисс Бернарди не обратитесь завтра в полицию, как, по вашим словам, собираетесь сделать, вы также привлечете внимание Комитета. Если вы зайдете так далеко, что попытаетесь установить контакт с генералом Фариси, это будет расценено как признак вероломства и враждебности по отношению к Комитету. Последствия для вас будут самыми неприятными.

Я сделал все, что мог.

— Мистер Скурлети, когда вы передадите мне второй конверт, о котором вы говорили, у нас не будет причин искать контактов с генералом Фариси или кем-либо из его окружения.

— Рад это слышать. — Он достал из портфеля второй конверт. — Мне было очень приятно познакомиться с таким умным и симпатичным молодым человеком как вы, мистер Маас. Думаю, у вас впереди большое будущее. Меня очень огорчала мысль, что вам предстоит иметь дело с людьми из Комитета. — Он передал мне конверт и постарался встретиться со мной глазами. — Поскольку в таком случае вам рассчитывать не на что.

Я сделал вид, будто пересчитываю банкноты.

— В моей профессии, — продолжал Скурлети задумчиво, — приходится встречаться с такими личностями, на которых лучше смотреть через решетку тюрьмы или сумасшедшего дома. Раньше таких называли «злодеями».