— Пожать тебе руку я смогу еще не скоро. Врач говорит, в моем возрасте кости срастаются не очень хорошо. Представляешь, этот ублюдок старше меня, а тоже говорит про возраст…

— Ты все шутишь, старый негодяй! Что ж, я всегда знал, что одного Гнильца будет маловато чтоб открутить тебе наконец голову.

Геалах сел на единственный стул возле койки. Выглядел он уставшим, даже морщин как будто, прибавилось на тщательно выбритом лице. Как выглядит сейчас он сам, Маан догадывался, но, к счастью, догадки эти невозможно было проверить в госпитальной палате — зеркал здесь не было.

— Кло сказала, ты уже можешь принимать посетителей.

— Да, они с Бесс были уже дважды. И каждый раз врачи устраивали настоящее оцепление чтобы огородить меня от любого визита. Кажется, эти ребята считают, что одиночество — лучшее лекарство. Черт, за эту неделю я едва не свихнулся от скуки.

— А мне пришлось заручиться поддержкой Мунна и его словом чтобы прорваться сюда, — сказал Геалах, — Наверно, ты теперь важная шишка.

— Да, у меня теперь должность самого большого дурака во всем Контроле, это приносит некоторую популярность.

Но Геалах не поддержал шутку, лишь сказал сочувственно:

— Тебе, кажется, крепко перепало.

— Я уже привык к этому. Я шесть лет жил без печени, Гэйн. Остается радоваться тому, что до пенсии доживу с собственными мозгами. Как думаешь, если бы тот ублюдок расколол бы таки мне голову, ребята Мунна нашли бы подходящий протез?

— Да, я думаю, этого бы даже никто не заметил. Что врач говорит?

Маан хмыкнул, пытаясь устроиться удобнее на жестком матрасе.

— Ты ведь наверняка исследовал мою историю болезни перед тем как придти сюда. И конечно допросил всех врачей, которых встретил. Хочешь услышать все от меня? Да пожалуйста. Черепно-мозговая травма, сотрясение мозга средней степени, нарушение целостности правой височной кости без механического повреждения головного мозга. Сложный открытый перелом правой руки в локтевом суставе. Два проникающих ранения грудной клетки между какими-то там ребрами…

— Ого. Шпаришь как по писанному.

— Единственное мое развлечение здесь — читать собственную медицинскую карту. Но, говорят, через три дня меня отпустят на свободу. Даже жаль, кормят-то здесь отлично, по двадцать пятому классу.

— Мунн лично распорядился чтобы ты получал наилучший возможный для инспектора Контроля уход.

— Я ел суп из рыбы, Гэйн. Представляешь, суп из настоящей рыбы! С ума сойти можно…

— И как он тебе?

— Почти та же самая дрянь из белковых концентратов, только ужасно пересолено.

Тишина в госпитальной палате — какой-то особенный вид тишины. Хотя тишина не может занимать места в пространстве, тут она кажется тяжелой плитой, немилосердно давящей сверху. Поняв, что Геалах не собирается ее нарушать, Маан заговорил сам.

— Я не говорил ни с кем из отдела с тех пор. И с Мунном тоже. Я спрашивал у врачей, но они, конечно, ничего не знают. Чем закончилось?

— Ты имеешь в виду…

— Да, в тот день. Вы взяли его? Эту здоровую «тройку», которая едва меня не разорвала?

Геалах отвел глаза. Это выглядело непривычно — для Геалаха.

— Тот Гнилец ушел.