— Что ж, вы знаете, где меня искать.

На пороге Геалах обернулся.

— Тебе что-то принести, Джат? Может, книг каких?

— Книги… Нет, не стоит. Мне пока запрещают читать, что-то там с мозгами и зрительным нервом… Слушай, Гэйн, а где мой пистолет ты не знаешь?

Геалах посмотрел на него с удивлением.

— Пистолет? Да у меня в шкафу лежит. От крови я его почистил, разобрал, смазал…

— Захвати его мне, а?

— Зачем тебе пистолет тут? Если хочешь застрелить своего врача, просто скажи мне, я с удовольствием окажу тебе эту пустячную услугу.

— Привык я к нему. Тридцать лет с оружием не расставался, а тут чувствую себя как будто голым. Принесешь? Только Мунну лучше не говори, на всякий случай.

Кто-нибудь другой на месте Геалаха удивился бы такой странной просьбе. Но только не он.

— Сделаю, старик, — Геалах показал ему большой палец и, махнув на прощанье, закрыл за собой дверь.

Когда он вышел, Маан осторожно, чтобы не причинить боли руке, лег обратно в койку. Потолок в палате госпиталя был белоснежным, глядя на него можно было представлять, что смотришь в небо, затянутое молочно-белым туманом. Или на поверхность безмятежного инопланетного моря.

Но Маан предпочитал лежать с закрытыми глазами.

Мунн пришел на следующий день. Бесшумно открыл дверь, вошел, огляделся. Наверно, он чувствовал себя здесь привычно, по размерам госпитальная палата мало чем отличалась от его крошечного кабинета. Маан не ожидал его увидеть, но сумел изобразить на лице что-то приветливое.

— Здравствуй, Маан.

— Здравствуйте, господин Мунн.

— Вот, решил проведать тебя.

— Это было не обязательно, господин Мунн, — слабо воспротивился Маан. Подобный жест со стороны руководства действительно выглядел необычно. Все знали, что Мунн заботится о своих людях, но навещать раненых… Раньше за ним такого не водилось.

Мунн сел на стул для посетителей, расставив широко ноги и оперевшись о колени локтями. Оторванный от своего письменного стола, он уже не казался таким маленьким, как прежде, но выглядел по-болезненному субтильно. Маана он разглядывал с явным сочувствием, как какого-нибудь искалеченного зверя или поврежденный сложный прибор. От его взгляда делалось неуютно.

— Решил проведать, — повторил Мунн, — У меня выдалась свободная минута.

— Меня навещают ребята из отдела. К чему время тратить…

— Ты что же, думаешь, минуты не выкрою? Мой лучший инспектор лежит чуть живой под капельницей, а я бумажки на столе раскладывать буду? Нет уж, нет уж, — Мунн погрозил ему пальцем и в эту секунду выглядел почти как обычный человек, — Рассказывай.

— Что рассказывать, господин Мунн? Геалах сказал, он оформил рапорт. Но если нужны детали…

— Не нужны мне детали. Все уже знаю, со всеми поговорил.

— Я все понимаю. Геалах не указал этого в отчете, наверное, но я открыто признаю, что являюсь виновником провала операции. Если… если это нужно.

В прозрачных ясных глазах Мунна сверкнула сердитая искра.

— Вот еще! Этого не хватало! Что за мальчишество… Маан! Брось ты это, в самом деле.

— Задача провалена, — сквозь зубы сказал Маан, ощущая на собственном лице застывшую гримасу, — Гнилец, самый опасный из «гнезда», ушел.

— Ты к этому не причастен.

— Я не смог организовать надежную защиту периметра. И мои действия как руководителя группы в процессе операции привели к непредвиденным последствиям.