— Быстрее, — сказал он мягко, — И не совершайте необдуманных поступков.

Руки Менесса против воли поползли вглубь дипломата. И там наткнулись на что-то твердое, завернутое в ткань. Маан не мог этого видеть, но он вдруг покачал головой:

— Не стоит. У вас в портфеле пистолет, но на вашем месте я бы не пытался им воспользоваться. Я все равно успею выстрелить быстрее. На что вы рассчитывали? Вы думали, никто не заметит Гнильца в центре жилого блока, Гнильца, почти перешедшего на вторую стадию? Вы могли прийти в Контроль самостоятельно. Но вместо этого предпочли несколько месяцев жизни, которую и жизнью назвать сложно. Что Гниль сделала с вами, Менесс? Она уже начала менять вас?

Менесс достал левую руку из-под стола и, отодвинув полу пиджака, задрал рубашку. На дряблой коже его живота можно было различить темное пятно коричневато-серого цвета. Почти правильной формы, вроде родимого пятна размером с крупную монету. Оно выглядело совсем не страшно, но Менесс, указывая на него пальцем, машинально старался не прикасаться к нему. Как будто это имело какое-то значение.

— Оно появилось месяц назад, — сказал он тихо, — Тогда я и понял.

Маан равнодушно посмотрел на пятно.

— Первая стадия, разумеется. И уже неизлечима. Почему вы не пришли сами?

Менесс улыбнулся и почувствовал на губах полынную горечь. С удивлением он понял, что страха больше нет. Страх растворился в нем, оставив только спокойное понимание. Сердце по-прежнему билось ровно. Менессу вдруг захотелось выйти на улицу и почувствовать на своем лице ветер. Не поток, нагнетаемый вентиляторами, а самый настоящий ветер. Он уже почти забыл, каково это.

Жаль, что на Луне не бывает ветра.

— Я знал, что из карантина Контроля не возвращаются. Все это знают.

— Вы просто остались ждать. Очень глупо. Рано или поздно на вас донесли бы родственники или сослуживцы. Этим всегда и заканчивается.

— Да, остался ждать.

— Зачем?

Менесс повел плечами. Отвечать не хотелось — что-то подсказывало ему, что в этих вопросах и ответах для него не осталось уже ничего нужного.

— У меня внуки. Служба. Не хочу умирать как мартышка в клетке.

Маан смотрел на него молча некоторое время.

— Что вы ощутили? — вдруг спросил он.

— Сложно сказать… Мне просто стало легче. Совсем немного. Как будто старость забыла про меня на один месяц. Нога не ноет. А зубы… нет, не выросли, — Менесс хмыкнул, — Спасибо вам, господин Маан.

— Вы ведь не выйдете отсюда, так ведь?

Менесс покачал головой.

— Откровенность за откровенность. Я не выйду отсюда.

Маан вздохнул.

— Я знал это.

— Потому все это мне и рассказывали.

— Да.

В эту минуту он увидел Маана другими глазами. Тот почему-то показался ему очень уставшим, с преждевременно постаревшим лицом. В своем деловом костюме, с этой нелепой залысиной, инспектор выглядел утомленным и ничуть не страшным. Менесс даже удивился, как несколькими минутами ранее мог испытывать страх. И он честно сказал Маану:

— Я надеюсь, что успею вышибить вам мозги. Хотя я стал стар и медлителен. Пятью годами раньше вы бы не успели и пошевелиться.

Маан по-прежнему держал руки на столе.

— Мне придется вас убить, — сказал он с сожалением.

— Сперва успейте, молокосос, — Менесс улыбнулся. Улыбка не была напускной, он действительно ощущал облегчение.

— Вы что-то хотите?

Маан не добавил «перед смертью», но эти слова угадывались в его тоне.