|
Все, связанное с человеком, вызывает у них ярость либо страх. Как обезумевшие животные, они бегут вслепую, пытаясь оказаться как можно дальше от людей. На Земле это могло бы принести им пользу, я слышал, там до сих пор остались места, почти не заселенные человеком. На Луне же, где атмосфера поддерживается лишь в жилых и рабочих блоках, редко найдешь уединенное местечко. Гнильцы бегут туда, где тихо и темно — на разрушенные фабрики, в подземные коммуникации, брошенные жилые блоки, свалки… Как крысы. Самое неприятное — когда в поисках «тройки» приходится бродить по био-отстойникам и пробираться заброшенными тоннелями… Иногда за день так налазишься, что от самого начинает нести, как от Гнильца. Моя жена Кло иногда говорит мне, что лучше бы вышла замуж за Гнильца, чем за охотника за Гнильцами — тогда, по крайней мере, к этому запаху можно было бы привыкнуть… Она так шутит. Но вообще нам не часто приходится заниматься такого рода работой. У Контроля есть Карантинные отряды. Мы называем их «Кулаки». Они наши штурмовики, если можно так выразиться. Бронежилеты, автоматическое оружие, инструменты для высаживания дверей… Их вызывают в тех случаях, когда инспекторам требуется помощь, или приходится проводить поиск Гнильца на большой площади. Они врываются, выносят все двери и окна, и уходят, — Маан тихо засмеялся, — Иногда мы находим «гнездо». Это такое укромное место, где собирается сразу несколько Гнильцов. Тогда туда первыми входят Кулаки. А уж после этого Гнильцов можно брать теплыми. Тех из них, кто остался жив, конечно, Кулаки не очень-то щепетильны в таких вопросах. Зато работают эффективно.
— А четвертая стадия? — спросил Менесс негромко. — До нее доживают единицы. За всю историю Контроля у нас было то ли шесть, то ли семь «четверок». Неприятная стадия. Можно сказать, окончательная. Когда то, что было раньше человеком, не похоже даже на отдаленное его подобие. Рано или поздно «четверки» погибают сами — измученный организм просто не способен выдержать те пытки, которыми истязает его Гниль. Порой даже погибают от голода — вне жилых блоков нечего есть за исключением мха да крыс, а Гниль порой забывает снабдить своего носителя даже ртом. Что уж говорить… Две «четверки» несколько лет жили у нас в лаборатории. На них проводили какие-то тесты. Кажется, тоже погибли. Маан замолчал. Менесс глядел мимо него, ощущая на удивление размеренные удары собственного сердца. — Извините, — вдруг сказал инспектор, — Кажется, я вас изрядно напугал. — Это есть, — Менесс попытался улыбнуться. Но губы были точно деревянные. Маан вежливо улыбнулся. — На службе редко удается с кем-то поговорить, сами понимаете. — Они ничего не знают… — Менесс обвел взглядом сидящих в ресторане. Их разговор не привлек к себе внимания. Просто двое строго одетых мужчин в возрасте обедают за одним столиком. На них даже не смотрели. Менесс вдруг ощутил опять иглу в шее. Отвратительное ощущение. Он вздрогнул. — Не знают, — рассеяно подтвердил Маан, отставляя чашку, — И хорошо. Им не лгут, им просто не говорят всей правды. Все они, и каждый в отдельности, знают, что Гниль — это опасность, Гниль — это смерть. Что является самой настоящей правдой. Все остальное не принесет им счастья. Только страх. — Это все ложь… — пробормотал Менесс. — Вы про рекламу на теле-программах? Да, конечно. Если вы обнаружили у себя или своих родственников и знакомых признаки Синдрома Лунара, немедленно сообщите в ваш отдел Санитарного Контроля. Не дайте болезни унести еще одну жизнь! — с чувством продекламировал Маан, — Я сам это регулярно смотрю. |
