Менесс еще крепче прижал к себе дипломат. Даже зачем-то раскрыл его, хотя там точно не было ничего того, что могло бы ему сейчас пригодиться. Но он зачем-то сунул туда руку, воспользовавшись тем, что портфель лежал у него на коленях.

Маан этого не заметил, он доедал салат, продолжая что-то говорить, смысла Менесс не улавливал, но громкий голос инспектора разносился далеко вокруг.

— …у нас своя система классификации. Четыре стадии. Ее ввели сразу после основания Контроля, года через три после первого Лунарэ, когда количество Гнильцов уже исчислялось десятками. Она весьма проста и логична. Изначальная стадия, она же стадия ноль — инфицирование организма вирусом Лунарэ. Самое интересное в нем, кстати, даже не его способность молниеносно распространяться по организму, а механизм передачи. Он неизвестен до сих пор. Странно, а?

— Странно, — согласился Менесс.

— Долгое время считалось, что он передается наподобие гепатита, через личные контакты, посуду, слюну… Но ничего подобного. Возбудители вируса Лунарэ не сидят в человеке в полном смысле этого слова. Санитарный Контроль несколько лет потратил впустую, пытаясь понять, почему вспышка Гнили в пятом жилом блоке следует за вспышкой в восемнадцатом. Почему случаи болезни родственников, соседей и супругов Гнильцов практически отсутствуют, несмотря на постоянный контакт, иногда вплоть до второй стадии! Мы судили о неизвестной болезни, используя свой опыт земной вирусологии. А это было неправильно изначально. Гниль рождена Луной, и в человеческом организме она нашла идеальное прибежище, но все-таки с Землей ее ничто не связывает. Мы проверяли мочу, воздушно-капельный вариант, кровь, сперму… Мы хотели понять, как эта дрянь, заражая один организм, проникает в другой. И знаете, что?

— Что?

— Мы узнали, — Маан покачал головой, — Вирус Лунарэ инкапсулируется в человеке, инфицировав его, он уже не выбирается наружу. У него достаточно пищи внутри, и он не так примитивен как земные вирусы, идущие по пути неконтролируемого размножения. Он просто находит добычу и пирует. До тех пор, пока есть пища. Высасывает досуха, попутно превращая человека в экспонат музея уродцев. Инфекция была не внутри… — Маан наклонился над столом, приблизив свое лицо к оцепеневшему Меннесу, — Она снаружи.

— Простите, не…

— Снаружи, — Маан вдруг ухмыльнулся, точно сказал что-то остроумное, — Понимаете? Везде. Она в воздухе, дружище.

Менесс глупо уставился на него.

— Простите?

— В воздухе, которым вы дышите, полным-полно возбудителей. Искусственная атмосфера Луны нашпигована ими. Любой вздох может превратить вас в Гнильца. Каждый раз, когда вы едите, — Маан махнул рукой в сторону пустых тарелок на столе, — вы рискуете стать Гнильцом. Понятно?

У Менесса голова шла кругом. Он уже не думал о бегстве. Выход из ресторана, прежде казавшийся близким и доступным, теперь не имел никакого значения. И многое из того, из чего прежде состояла его жизнь, также не имело никакого значения. Он рефлекторно засунул руки еще глубже в портфель.

— Скорее всего, возбудитель попал в воздух после тех злосчастных земляных работ. И вот тут начинается самое интересное. Если каждый человек в любую минуту может стать Гнильцом, почему же вспышки болезни настолько редки?.. По статистике на миллион здоровых лунитов приходится не больше семисот случаев Синдрома Лунарэ. Даже реже, чем злокачественная опухоль мозга. Согласитесь, необычная для болезни избирательность. Вирусологи Санитарного Контроля пытались разгадать эту загадку Луны лет двадцать. И, кажется, пытаются до сих пор.