Здравствуйте. Мой отец превратился в Гнильца. Пожалуйста, заберите его, мне очень страшно.

Аккуратные буквы на небольшом листке бумаги. У Бесс всегда аккуратные буквы, даже учительница часто ее хвалит за красивый почерк. И еще дети очень наблюдательны. Они часто замечают то, мимо чего проходит взгляд взрослого. Они на интуитивном уровне ощущают зарождение чего-то чужого, нового.

— Привет, Бесс, — сказал он, стараясь говорить весело, но чувствуя, как нелепо и фальшиво звучит сейчас его голос, — Как дела?

— Нормально, пап.

— Ну и замечательно… Ты у меня молодец, верно? И в школе порядок?

— Как всегда.

— Умница, — он поцеловал сухими губами ее в лоб, — Если будешь хорошо учиться в этом семестре, мы с мамой подумаем о том чтоб завести тебе домашнее животное. Скажем, мышку или…

— Джат! — Кло нахмурилась, — Ты же знаешь, что я выношу грызунов. Что за странная идея?

Но Бесс обрадовалась.

— Я буду, пап! — она обняла его, — Спасибо!

Ее радость была чистой, искренней и, прижимая к себе ее худое, еще детское, тельце, Маан ощутил укол стыда. Так, словно он только что предложил взятку родной дочери. Было в этом что-то отвратительное, постыдное. Но это ощущение прошло, лишь стоило ему вспомнить о себе самом. Сейчас опасность угрожала именно ему. И рассудок, опытный в подобных делах, просто пытался оттянуть ее как можно дальше. Инстинкт самосохранения, одинаково хорошо работающий что у человека, что у Гнильца.

Кло и Бесс переоделись и сели ужинать. Маан немного расслабился.

«Они могут ничего и не узнать, — думал он, делая вид, что его интересует только теле, — У шести процентов Гнильцов на второй и последующей стадиях не происходит внешних деформаций. Такого, встретив на улице, не отличишь от человека, если ты не инспектор Контроля, конечно. Внутри у них может быть полная каша, например, три сердца и полное отсутствие желудка, но внешне они остаются похожими на людей. Возможно, и мне предстоит что-то подобное».

Он просто оставит службу, не дожидаясь оставшихся до пенсии месяцев. Конечно, тогда ему не получить двадцать пятый класс, да и социальное пособие будет куда ниже, но он как-нибудь сумеет объяснить это Кло.

Перестанет выходить на улицу и встречаться со старыми знакомыми. В его положении это легко объяснить состоянием здоровья. Никогда не показываться в людных местах, не посещать соседей, не бывать в ресторанах и остановках общественного транспорта. Вести жизнь затворника, запертого в четырех стенах, как в склепе. Тогда есть шанс. Только что к тому часу останется от его собственного рассудка? Уже на второй стадии психика необратимо меняется — Гнилец обживается в мозгу, забавляясь с его нейронами по собственной прихоти и перестраивая под себя. Он, Маан, просто исчезнет, утонув в мутном потоке чужой сущности, растворится, пропадет. И кто знает, что тогда задумает существо, заполучившее его тело. Существо, которое будет жить в одном доме с Кло и Бесс…

Нет. Он не может оставаться здесь. Слишком велика угроза для тех, кто ему дорог. Он не имеет права обрекать их на такое будущее, кто бы ни был виноват в том, что с ним произошло, к ним это отношения не имеет. Значит, он должен закончить все, полагаясь лишь на себя. Дом перестанет быть ему надежным убежищем, станет западней, смертельной ловушкой.

А значит, надо бежать. Если он не может оборвать свою жизнь в нужный момент, надо просто покинуть обжитый дом и забыть о нем.