|
Увиденное отчего-то не испугало его, лишь оглушило. Пятно, похожее на аккуратную чернильную кляксу, пропало, но не бесследно. Оно точно пробралось глубже под кожу и разрослось. Точно кто-то взял полный шприц мутноватого, отливающего желтым и серым, бульона и впрыснул ему в грудину. Пятно было неровным, было видно, как оно ходит под кожей, отливая мерзостной желтизной, огромная плоская медуза, пожирающая его изнутри. Если коснуться его пальцем, можно было ощутить податливость, но не такую, как при прикосновении к обычной коже. Это новое пятно было плотнее, будто состояло из желатиновой субстанции. Маан зачарованно смотрел на него, не отрываясь, несколько часов. Иногда пятно начинало пульсировать, едва ощутимо, покалывая. Наверно, в нем что-то происходило, что-то, что в скором времени вырвется наружу чтобы захватить себе еще что-то из его теплой сочной плоти.
Маан подумал о том, что сейчас являет собой не более, чем ресторан для пирующей в нем Гнили. Ресторан с распахнутыми дверями и неограниченным кредитом для постоянных клиентов. Огромный выбор! Только сегодня! Не стесняйтесь брать себе вкусный кусок! Вот есть мышцы, немного потрепанные, но вполне сохранившиеся. Их можно сожрать, превратив в вязкую полурастворившуюся субстанцию, уже не способную передавать приказы мозга, в бурдюки питательной слизи, свисающие с его тела. Позвоночник. Вкусная часть. Его можно разрушить, разорвав на части, и каждый позвонок станет отдельной костью, сжатой со всех сторон осколками бывших ребер. Должно быть, это чертовски больно, но какая разница? Ресторан открыт без перерывов и выходных! Желчный пузырь. Деликатес, не всякий выберет. Он может разрастись до размеров футбольного мяча, с такой скоростью, что будет трещать и лопаться соединительная ткань, не выдерживающая этой жуткой скорости. Он станет таким большим, что остальные органы перестанут помещаться в его утробе, и тогда все будет зависеть только от того, где же лопнет измученная кожа, выпуская наружу целый водопад. Легкие. Они могут кристаллизоваться изнутри, обрастая прочными, как кораллы, полупрозрачными иглами на месте бывших альвеол. При каждом вздохе они будут пронзать его изнутри подобно тысяче кристаллических шипов. Можно заняться мелкими костями конечностей, и тогда пальцы срастутся в виде нелепо задранных птичьих когтей, ломких и нечувствительных. Можно выбрать таз, и через месяц он настолько ссохнется, что станет не больше кулака, а ноги обратятся двумя волочащимися сухими хвостами. Не стоит забывать про глаза — их можно высосать до дна, оставив две незрячие открытые язвы, исторгающие гной вперемешку с кровью. Что Гниль подарит ему? Маан смотрел на пульсирующее желтоватое пятно под кожей и ощущал себя мертвецом. Даже страх отступил, оставив его наедине с Гнилью, с ее безысходной обреченностью. Он в ее власти, весь, до кончиков ногтей. Он принадлежит ей, как неодушевленная вещь, а она медлит, еще не придумав, как распорядиться своей новой игрушкой. Но она решит. У нее никогда не было проблем с фантазией. Пятно на внутренней стороне колена также разрослось и обрело желтоватый оттенок, оно стало спускаться вниз, опоясывая всю ногу, отчего при неверном свете могло показаться, что на ноге у него повязан желтый платок. Больше всего Маан опасался, что эти метки заметит Кло. Как и прежде, он спал в майке, и отправлялся в постель только убедившись в том, что Кло уже заснула. Когда она ворочалась во сне, он сжимался в комок и отворачивался. Ему казалось, что пятно на его груди стало настолько огромным, что его видно невооруженным взглядом даже сквозь одежду. Сложнее было с ногой, Гниль там слишком разрослась чтобы ее можно было чем-то прикрыть. Пришлось пойти на хитрость — Маан забинтовал колено, сказав Кло, что ненароком потянул связки. Он ожидал, что она заставит его пойти к доктору Чандрама, но этого не произошло. Кло, прежде всегда беспокоившаяся о его здоровье, этого почти не заметила. |
