Трясущимися руками Маан схватил бесполезный «ключ», точно ему могло сейчас что-то угрожать. Впрочем, так оно и было. Сейчас ему угрожало все. Любой человек, находящийся рядом, был для него источником постоянной опасности. Даже Бесс и Кло. Они особенно. У них нет чутья ищеек Контроля, но оно им и ни к чему. Рано или поздно они тоже почувствуют — и тогда все.

Значит, надо бежать. Когда? Завтра же. Запасов мало, но их должно хватить дней на пять. Дальше придется решать на бегу. Превращаться в дикого зверя, стремящегося скрыться от опасности. Бежать навсегда.

Так он и сделает. Пусть только Кло с Бесс уйдут. Он быстро соберется и покинет дом, без надежды когда-нибудь вернуться. Наверно, напишет прощальное письмо. Никакой правды, это убьет их, просто какую-нибудь ложь. Оставит его на столе и уйдет.

Он засыпал с этой мыслью, скребущей внутри черепа.

Но он не ушел на следующий день. Как и на следующий за ним. Его уверенность, лишь только ее перестал питать сиюминутный страх, истончилась, подтаяла, обратившись стылой лужей нерешительности.

Дом казался ему тонкой, но все же раковиной, внутри которой он, хоть и временно, в безопасности. Смешная иллюзия, основанная неизвестно на чем — в тот момент, когда он будет признан страдающим синдромом Лунарэ, этот дом перестанет принадлежать ему. Гнилец не может чем-то владеть. И дом станет капканом, в котором его легко возьмут, приложив минимум усилий. Понимая это, Маан в то же время лицемерно убеждал себя в том, что время бежать еще не пришло. Он понимал всю отчаянность этой лжи, но ничего поделать с собой не мог, и продолжал ждать, сидя без дела. Он пополнял свои запасы, но и только. Сухие концентраты, брикеты водорослей, коричневые, пахнущие чем-то затхлым, твердые как камни. Он отбирал одежду. Два костюма из плотной крепкой ткани, на социальные очки таких не купишь — служебные — их хватит надолго. Зажигалка. Миниатюрный инфо-терминал размером с книгу, с заранее заложенной в память картой всех жилых блоков. Зарядить его, конечно, вряд ли удастся, разве что чудом найти забытый силовой кабель, но и без того должно хватить на две-три недели. Таблетки — дезинфектант, антибиотики, глюкоза, мышечные стимуляторы, анальгин, седативные, обезболивающее… Фонарик с комплектом запасных аккумуляторов. Крошечное радио, которое можно вставить в ухо. Пара крепких полуботинок с прочной подошвой.

Его запасы росли и уже занимали объемный вещевой мешок, который он прятал в шкафу, но Маану все равно казалось, что он не готов к уходу. Всякий раз он давал себе обещание на следующий же день выполнить намеченное, но его воля слабела всякий раз, когда наставал момент действовать. И он, отчаянно ругая себя за нерешительность, продолжал ждать. Губительное, бесполезное ожидание.

Он сам не заметил, когда перешел на вторую стадию. Это случилось неожиданно, как и случаются все отвратительные вещи. Маан перестал следить за пятнами Гнили, и в этом тоже было проявление слабости — ему казалось, что если не смотреть на них, они не так быстро разрастаются. Оправдание трусливого разума, который не в силах наблюдать за разрушением тела, но оправдание действенное — и Маан избегал смотреть на пораженные участки, лишь временами ощущая в них легкий подкожный зуд. Это даже казалось ему утешительным — боли не было, все его тело функционировало как прежде, и он уже было начал думать, что течение болезни сбавило темп.

Он перестал принимать душ и Кло даже как-то сказала ему, принюхавшись, что нечего экономить воду, если ее еще в избытке. Еще через два дня он ощутил какую-то пульсацию в районе груди и, не в силах побороть тревожное болезненное любопытство, снял майку. Увиденное отчего-то не испугало его, лишь оглушило.