Это было глупо, и Маан, сотрясая воздух скрежетом лап по бетону, подумал о том, что среди всех нелепых смертей эта была бы наиболее досадной. Попасться в эту примитивную западню, созданную человеком без всякого умысла!..

Он пытался продвинуться и вперед и назад, но безрезультатно. Он увяз в самом узком месте, беспомощный, как угодивший в капкан барсук. Несколько часов он лежал без движения, надеясь, что тело, лишившись питания, несколько потеряет в объеме, но этого не произошло. Оставался последний вариант.

Маан стал крушить лапами бетон. Это было рискованно — этим он мог вызвать настоящий обвал, который обрушит на его голову сотни тон скальной породы и земли. Если труба настолько просела, это говорило о том, что почва здесь неустойчива. Но запасного варианта у Маана не было. От его ударов бетон гудел, трещал и откалывался целыми кусками. За любым из них могла последовать катастрофа. Если его засыпет здесь… Его тело достаточно прочно чтобы выдержать завал, и ему не нужен воздух для дыхания. Однако быть похороненным заживо, стиснутым со всех сторон землей и обломками — не самая приятная смерть. Он будет лежать здесь еще много дней, в полной темноте, задавленный, лишенный возможности даже пошевелиться, жертва своей собственной самонадеянности.

Ему повезло в этот раз. Обрушения не произошло и Маан, раскрошив часть бетонного колодца, сумел протиснуться дальше, оставив после себя разрушения, сходные с теми, что произвела бы небольшая бомба. Он умел делать выводы из собственных ошибок, и с тех пор старался избегать узких технических лазов и тоннелей.

Но больше всего он опасался людей. Именно люди представляли для него основную, наиболее серьезную, опасность. Любой человек сейчас был для него естественным врагом, встреча с которым могла закончиться самым непредсказуемым образом. Стоит какому-нибудь рабочему заметить в темноте подземных водосборников огромного Гнильца, он в ту же минуту поднимет тревогу, если, конечно, не лишится рассудка на месте от ужаса. А дальше… Маан хорошо представлял, что будет дальше. Получив сигнал, Мунн бросит по его следу все наличные силы. Конечно, он сам уже не столь беспомощен, как раньше, но он двигается вслепую, в то время как Мунн располагает детальной информацией о каждом метре тоннелей. Мунн диктует свою волю всей Луне, его маленькая империя давно стала жизненно-важным органом, перекачивающим кровь планеты. Он добьется того, что всю систему водоснабжения остановят на некоторое время. Замрут тысячи машин, гудящих под землей, остановятся подземные реки, заблокируются изолированные отсеки. Зная, хоть и приблизительно, место, где находится Маан, Мунн в силах обеспечить настоящую облаву, такую, по сравнению с которыми все предыдущие зачистки «гнезд» покажутся детской игрой. Он не был готов к этому, когда Маан бежал, но сейчас, несомненно, он будет во всеоружии. Мунн все подготовил, Мунн напряжен, как пружина капкана. Мунн не промахивается дважды.

Но, к его облегчению, людей он видел лишь однажды. Остановившись на отдых возле какой-то подстанции, Маан сквозь сон ощутил какое-то изменение в окружающем его мире. Его организм был очень чуток в любом состоянии и иногда он даже не знал, какое из многочисленных чувств просигнализировало об опасности. Он никогда не оставлял эти сигналы без внимания — когда опасность окружает тебя со всех сторон, поневоле научишься быть бдительным.

Звук шагов. Маан завертел головой, пытаясь рассмотреть его источник и заметил его почти сразу же — две размытые белые фигуры, кажущиеся в отражениях акустических волн тощими мумиями в развивающихся бинтах, двигались по направлению к нему.