— В пять утра!..

— У Хольда всегда было плохо с фантазией. Да и какая разница… В общем, он почувствовал «двойку» еще от порога. Но ему надо было убедиться в этом. На месте всякие подозрения отпали — чистая «двойка», уже недели две, наверно. Через месяц имели бы мы в этом блоке хорошую такую «тройку»…

— Закончилось тем? Гнильца взяли?

— Убит при задержании.

— Отлично, — Маан скривился.

— Он… — Мвези зашуршал своим листом, — Так… При задержании подозреваемый на синдром Лунарэ подозрительно себя вел, нервничал, пытался лгать, затем… затем… А, вот. Затем внезапно бросился на инспектора с агрессивными намерениями. Защищаясь, тот вынужден был использовать табельное оружие, произведя шесть выстрелов с близкого расстояния. Баллистический отчет приложен. Первая пуля — грудной отдел, повреждение легкого и двух артерий, вторая — грудной отдел, повреждение оболочки сердца, третья — поясничный отдел, повреждение позвоночника и ребра…

— Шесть выстрелов? Какая ерунда! — Маан хлопнул себя по лбу, — Хольд хороший стрелок. Никогда не поверю, что ему потребовалось шесть пуль чтобы уложить «двойку». Или?

Мвези смущенно отложил отчет.

— Ну, я думаю, что Хольд и в самом деле был немного несдержан.

— Вот как?

— Я так думаю, шеф. Не стоило дергать его в пять утра. Я думаю, он и в самом деле был недоволен.

Маан покачал головой.

— Шесть выстрелов. Это будет выглядеть глупо. А жена его что?

— Все подтверждает. Не думаю, что с этим будут проблемы.

— Они всегда подтверждают, — опять вклинился Тай-йин, — И спасибо им на том. Когда они понимают, что последние несколько месяцев своей жизни жили с Гнильцом… — обычно не очень выразительное лицо инспектора скривилось, — В общем, я их понимаю. Нет, все чисто.

— С этим могут быть проблемы? — серьезно спросил Мвези.

Глядя на этого безмятежного толстяка, развалившегося в кресле, Маан подумал о том, что у него-то уж точно в жизни никогда не будет проблем. Впрочем, его беспокойство как дежурного было понятно. Никто не любит принимать на себя излишнюю ответственность.

— Нет, — ответил Маан, — Не думаю, что будут.

Несмотря на то, что Маан располагался, как и положено инспектору его класса, в отдельном кабинете, примыкающем к общему, он любил бывать в общем отделе. Это помещение мало чем отличалось от иных в этом здании, но именно тут Маан ощущал себя на своем месте. Четыре стены с узкими оконными проемами, множество столов, уставшие взрослые мужчины за работой, запах кофе, табака, пота и накрахмаленных рубашек. Шелест бумаг, лязг выдвигаемых ящиков, стрекот клавиш, шорох потревоженной ткани. Это был тот мир, в котором Маан привык себя ощущать. Просто потому, что когда-то давно сам стал неотъемлемой его частью. Наверно, сейчас он сам кажется Тай-йину и Мвези частью обстановки. Вот старый письменный стол у двери, он вечно завален папками, потому что на него отправляют всю корреспонденцию и все дела, а шкафы для бумаг — на другом конце отдела. Вот вешалка, самый правый крючок у нее скрипит и скоро должен отвалиться. Вот оружейный сейф, каждый раз, когда его открываешь, дверца противно скрежещет металлом о металл. Вот стоит старый Маан, он часто ворчит, но все парни в отделе его любят и знают его отношение к работе. Без него, конечно, будет трудно, как и без этого стола, например, к вещам, прослужившим много лет, привыкаешь, даже если вещь эта полностью утратила свою полезность, сохранив лишь некоторый набор внешних признаков.