Кабинет Мунна был невелик, об этом в Контроле знали все, даже те, кому по роду службы не полагалось здесь бывать. Каждая деталь внутреннего интерьера обросла огромным количеством подробностей, став одной из нитей в том сложном и запутанном мифе, который назывался Мунном. Например, любой инспектор, даже не бывавший на этом уровне, знал, что в углу кабинета Мунна на небольшой тумбочке стоит архаичная печатная машинка с вытертыми черными клавишами и массивным металлическим корпусом. По слухам, когда-то она принадлежала Гнильцу, одной из четырех или пяти официально зарегистрированных «четверок» на Луне. Прежде, чем его обезвредили, этот Гнилец умудрился ухлопать едва ли не десяток инспекторов, не считая жандармов и гражданских. И Мунн лично прострелил ему голову или то, что заменяло голову этому чудовищу. Впрочем, сам Маан доподлинно знал, что пишущая машинка принадлежала еще деду Мунна и была своего рода семейной реликвией, к которой сам Мунн относился достаточно безразлично, и место в кабинете она занимала лишь из-за любви его хозяина ко всяким старомодным и бесполезным вещам.

Подобная аура слухов окружала практически все предметы интерьера в этом кабинете, и к этому Маан давно привык. Привык ли к ним сам Мунн оставалось только догадываться.

Вместо приветствия он кивнул Маану, приглашая его зайти внутрь. Маан зашел, ощущая неудобство оттого, что его тело, кажущееся здесь огромным, как у Гулливера, заняло едва ли не все свободное пространство. Впрочем, даже невысокий субтильный Тай-йин здесь казался бы великаном. Мунн, распоряжающийся несколькими тысячами людей и резервами, даже приблизительный объем которых вычислить было совершенно невозможно, вполне мог расположиться не то что в отдельном зале, но и в отдельном здании нескольких уровней в высоту. Однако предпочитал занимать свой прежний кабинет, по размеру более походящий на каморку.

«Он просто консервативен, — подумал Маан, наблюдая за тем, как Мунн резко и быстро чиркает что-то ручкой в блокноте, — И эта печатная машинка… Он стал пленником собственных вещей».

На секунду неприятная ассоциация завладела его сознанием — ему представилось, что Мунн просто врос в этот кабинет, как вчерашний Гнилец, которого они брали с Геалахом, врос в стены собственной комнаты. Он подавил желание помотать головой чтобы этот морок рассеялся.

— Заходи, Маан, заходи. Как дела? — неожиданно мягко спросил Мунн, откладывая ручку.

Вопрос был неожиданным, Маан несколько смутился.

— Полный порядок. Этой ночью взяли «двойку», вот рапорт Хольда.

— Живым?

— Убит при задержании.

— Ага… Ясно, — Мунн провел кончиком желтоватого пальца по листку, точно рисуя на нем какую-то простую, но непонятную фигуру, — Передай своему парню мою благодарность.

— Обязательно, — сказал Маан и добавил, — Думаю, ему будет приятно.

— Хороший агент?

— Хольд? Да, конечно. Немного себе на уме. Но парень опытный. Третий на счету за этот месяц. И все «двойки».

— И в самом деле. Может, присвоить ему новый класс, а?

Маан не понял, шутит ли Мунн, по лицу того судить было невозможно из-за его полной непроницаемости. Поэтому он сказал осторожно:

— Он весной тридцать первый получил. Рановато.

— Рановато, — согласился Мунн.

Сам Мунн был среднего роста, но из-за своего маленького кабинета, в котором был зажат вещами и мебелью со всех сторон, тоже казался миниатюрным. Эта иллюзия рассеивалась, стоило увидеть его стоящим, но за всю свою службу в Контроле Маан лишь единожды видел Мунна, вышедшего из-за стола.