«Гнездо»! Маан мысленно поежился. «Гнездо» — это плохо. И опасно. За свой отдел он не беспокоился, вскрывать «гнезда» доводилось и раньше, но все же новость была неожиданной и — чего душой кривить — неприятной. Она означала темноту, затхлость, скверный воздух и жуткую вонь. Гнильцы редко способны сосуществовать друг с другом начиная со второй стадии. Их новые нечеловеческие инстинкты гонят их от любого общества, даже себе подобных. Гонят в темноту, под землю, туда, где можно найти полное одиночество. Но иногда возникает и подобная карикатура на семью. Несколько Гнильцов, уже не способных находиться в человеческом обществе, обустраиваются в уединенном месте сообща. Редкий случай. Насколько Маан помнил, на редкий год приходилось более одного вскрытого «гнезда». Заброшенные здания, технические туннели, вентиляционные системы, подземные фермы — представить только, сколько в этом городе, кажущимся небольшим, сотен квадратных километров, идеально подходящих для этого. Гнильцы никогда не селятся в людных местах, они бегут до тех пор, пока не находят места, где присутствие человека исключено. Их гонит туда не разум, а их новая сущность. Как крысы, спасающиеся от очищающего огня, забиваются в самые темные и вонючие норы.

— Когда? — спросил он.

— Вероятно, через пару дней, — сказал Мунн, — Точно сказать не могу сейчас даже я. Просто держи своих ребят заряженными. Никого не отпускать, какая бы ни была причина. Полная боеготовность. Сигнал — и вы уже в пути. Ясно?

Маану было ясно.

— Конечно. Бумажки уже готовы?

— Бумажки?..

— План внутренних помещений, — пояснил Маан, коря себя за то, что использовал привычный жаргон, понятный в среде инспекторов и Кулаков, но вряд ли знакомый Мунну, — Мы не можем работать вслепую. Надо разработать маршруты, основные направления и…

— Я понял. Нет, карт пока нету. Там руины, Маан, и старые, надо хорошо повозиться чтобы достать хоть что-то похожее на план.

Взгляд Мунна внезапно обрел мягкость. И вновь показался немного насмешливым, видимо виной тому были вечно искривленные губы.

— Еще кое-что. Ты говорил, у тебя есть хороший заместитель?

— Геалах? — Маан не понял, отчего Мунн спросил про Гэйна, но подтвердил, — Да. Надеюсь…

— Он сможет возглавить операцию вместо тебя?

— Он вскрывал несколько «гнезд» и достаточно опытен. Полагаю, да. Вы хотите чтоб он заменил меня?

— Возможно.

— Но… Вы думаете, для меня это слишком?

— Маан… — Мунн потер ладони, растирая между ними что-то невидимое, — Ты в отличной форме. Для твоего возраста. Но я бы не хотел рисковать.

Вот оно. Он ожидал чего-то подобного. Хоть и не столь открыто высказанного.

— Я еще не на пенсии.

— Но я хочу быть уверенным в том, что ты до нее доживешь. Давай смотреть правде в глаза, ты отличный инспектор, может быть даже лучший из всех моих инспекторов, но есть вещи, которыми тебе уже не стоит заниматься. А? Лазить под землей и орудовать пистолетом — забава для молодых, оставь ее им. Для твоих ребят это будет славное развлечение, настоящая охота. Но сам не лезь. Сколько тебе осталось?

Вопрос прозвучал зловеще. Маан не сразу понял, что Мунн имеет в виду пенсию.

— Четыре с небольшим… Почти пять.

— Пять месяцев. Это мало, Маан. Мой лучший охотник оставляет меня меньше чем через полгода. Кто тогда заменит мне тебя?

— Я уже говорил про Геалаха, он вполне…

— Нет.