– Моим поведением? Я сижу за обеденным столом между вашей женой и любовницей, о, простите, бывшей любовницей. И вы смеете после этого говорить о моем поведении?

В голове шумело, но Поль услышал возглас жены.

– Вы самая низкая… – начал он. Донал перебил его:

– Высшее общество! Ускользнуть в Париж с любовницей, оставив жену дома. Потом, устав от любовницы, выдать ее замуж и привести ничего не подозревающую жену пообедать к новобрачным. Высшее общество!

Мариан начала плакать. Мэг опустилась в кресло, закрыв лицо руками. Двое мужчин, стоя под хрустальной люстрой, были готовы сцепиться. Полю пришло в голову, что, будь у них оружие, они не преминули бы им воспользоваться. Его охватила ярость, и он пошел в атаку:

– Что ж, давайте говорить открыто. Я, возможно, не всегда делал то, что следует, но по крайней мере у меня на совести нет смерти человека.

– О, – вздохнула Мэг. Ярость все росла и росла.

– Я говорю о смерти Бена! Вы страшно поссорились с ним в тот день.

– Вы сошли с ума!

– О нет, не сошел! Бен сказал вам, что собирается уходить от вас. Я это знаю. Но об этом никто никогда не упоминал при следствии, не так ли?

Мэг вскочила:

– Пожалуйста, Поль. Я не могу это вынести. Посмотри на Мариан. Остановитесь!

Донал повторил:

– Совсем сошел с ума!

– Я в здравом уме и утверждаю, что вы причастны к смерти Бена!

Мэг приложила руки к вискам:

– О Боже, Поль, остановитесь! Посмотри на Мариан. Что с ней происходит. Неужели ты не видишь, что ее надо срочно отвести домой? Посмотри на нее!

Мариан, страшно побледнев, стояла в каком-то оцепенении, из широко раскрытых глаз ее текли слезы. Поль схватил ее за руку:

– С тобой все в порядке? Подожди у двери, я возьму такси и отвезу тебя домой…

Что-то вспыхнуло в глазах Мариан, и, с силой оттолкнув его, она рванулась к двери и выбежала на улицу. Поль бросился за ней.

– Подожди! Мариан! – Он опять попытался взять ее за руку, но она вырвалась:

– Убирайся, не прикасайся ко мне!

Ее голос, полный отчаяния, вызвал у Поля страх. Что она собирается делать? Броситься под мчащийся автомобиль? Он не выпускал ее из вида, пока она бежала в своих изящных туфельках, постукивая каблучками по тротуару.

Наконец у перекрестка она остановилась. Поль затаил дыхание: казалось, она решала в этот миг, что ей делать дальше. Поль в ужасе представил, как она входит в темноту ночного парка… Потом полицейские машины, машины «скорой помощи», вопросы и ответы: «Да, сэр, она была в состоянии шока, потому что я…»

Но она свернула на их улицу. Они вместе вошли в свой дом и поехали на лифте. Поль мучительно соображал, как ему следует вести себя дальше. Времени на раздумья было мало.

– Иди сюда! Я хочу поговорить с тобой. – Обычно бледное лицо Мариан приобрело какой-то зеленоватый оттенок, но глаза были сухие.

Он прошел за ней в библиотеку. Она закрыла двери, чтобы не услышала прислуга, и ударила его по щеке так сильно, что на глазах выступили слезы.

– Ты подонок! Ты вонючий подонок!

Впервые он услышал от нее такие слова. Он стоял неподвижно. Она ударила его второй раз, она была в ярости.

– Тебе нечего сказать мне?

– Я очень сожалею, что причинил тебе боль сегодня вечером.

– Значит, то, что он сказал, правда?

– Факты верны, но не их трактовка.

– Трактовка! Назови грязь по-другому, она не станет шоколадом. Шлюха есть шлюха, даже если ее зовут Ли.

Он не ответил. Пусть она выговорится.