– Конечно. Чудо.

Сколько детей будет у меня через пару лет?

Мокрый снег блестел в свете, падающем из нижних окон. На втором этаже светилось окно спальни – Донал рано вернулся домой. Дети услышали, как открывалась входная дверь, и выбежали ей навстречу. Когда Донал приходил домой, от него ждали подарков, но от матери они ожидали только объятий, достаточно широких, чтобы обнять их двоих.

– Чем вы занимались? – спросила Мэг, отпустив мальчиков, хотя знала ответ. Сладкий запах свежего хлеба просачивался в холл. Они «помогали» на кухне.

– Мы делали хлеб, – сказал Тим. – И булочки. Я готовил глазурь и дал Тому лизнуть.

У мальчиков была гладкая белая кожа. Веки и нежные ноздри были почти прозрачны. Оба были подвижны, ловки, как обезьяны, и все равно ходили в синяках. Они могли исчезнуть в любой момент, стоило только отвернуться. Тогда приходилось их искать, отчаянно звать по всему дому, пока они не обнаруживались где-нибудь в подвале, гараже или во дворе у соседей. Они были проворны, крепки и целеустремленны, как отец.

– Я лизнул глазурь, – повторил Том. Он повторял все за братом.

Мальчики пошли за Мэг в кухню. Как там было уютно! На столе стояла супница с гороховым супом, приготовленным на ужин детям. Китти, няня, резала хлеб. Они с поварихой, видно, вдоволь насмеялись за весь день – вокруг глаз еще светилось веселье. Вид этих крепких, дружно работающих женщин почему-то подбодрил ее.

Мэг спросила о близнецах.

– Спят, – ответила Китти, – спокойные, как ангелочки.

– Не хотелось бы уходить сегодня из дому, – заметила Мэг, глядя на аппетитный густой суп. Повариха согласилась, что в такой вечер лучше сидеть дома.

В детской ночник отбрасывал достаточно яркий свет, чтобы она могла разглядеть крошек, спящих в розовых кроватках. Мэг склонилась над ними. У Люси ротик был слегка приоткрыт, на нижней губке следы молока. Только Мэг да Китти знали, что девочки не совсем похожи друг на друга. Несколько минут она прислушивалась к их тихому дыханию, а потом пошла в спальню, где Донал лежал на кушетке с газетой.

Он принял душ. Волосы были еще мокрые, со следами расчески в густых кудрях. На нем был красный шелковый халат.

– Как я вижу, ты ездила за покупками, но что-то не очень много купила, – заметил он, считая коробки от Ли.

– Подожди, ты еще не видел счет. Тогда не скажешь, что не очень много.

– Я никогда не жаловался на ее цены, хотя они действительно не низкие. – Он засмеялся. – Впрочем, успеха ей. Ли его заслуживает.

Мэг сняла пальто, повесила его в гардеробной и стала искать вечернее платье. За спиной она слышала его слова:

– Никогда не мог понять, почему жена Бена должна работать. Я достаточно ему плачу… Ей надо сидеть дома и завести еще детей. Всего один ребенок! И даже тот не его.

Мэг стянула платье через голову. Ее голос прозвучал приглушенно:

– О, я так устала! Ненавижу ходить по магазинам. Нам обязательно надо сегодня ехать? Опять весь этот путь в город?

– Все, что от тебя требуется, это перейти с сиденья в автомобиле на стул у стола. Это так трудно?

… Эти благотворительные обеды. Мы так много ходим на них. Донал получал удовольствие от них. Он мог терпеливо сидеть, слушая все эти скучные речи, ради того единственного момента, когда произнесут его имя, включенное в список выдающихся постоянных благодетелей, и он поднимется с легким поклоном и смущенной улыбкой, чтобы выразить признательность за принятие его пожертвований. Разумеется, он понимал, что его терпят только из-за его пожертвований, и посмеивался над этим.

– Надень бриллиантовые серьги, – сказал он, – те, что капельками.