Если бы позже от Одрис захотел кто нибудь узнать о происшедшем, то она могла бы начать с того момента, когда слезы буквально душили ее.

Когда Хью приподнялся, не отвечая на ее просьбы, Одрис закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы, но открыв их снова, она увидела, как он снимает тунику Порыв радости охватил ее, а пальцы быстро, быстро развязывали шнуровку, а когда она сбросила платье для верховой езды, верхняя часть тела Хью была уже обнажена. Она обратила взгляд на него. Ее глаза ласкали вздымавшиеся мускулы на плечах и руках, крепкие сильные мышцы на груди и спине. Тепло разлилось по телу, возбуждая Одрис. Ее бросило в дрожь при виде его тела сплошь покрытого ранами – безобразными, морщинистыми полосками мертвой кожи и несколькими все еще не зажившими ярко красными шрамами, которые грубо выделялись на его светлой коже. Холодные иголочки страха подстегивали возрастающую в ней страсть. Одрис была ошеломлена смятением в своем теле.

Она положила руку ему на плечо, ее ощущения становились все более острыми, и сердце учащенно забилось. Что то, похожее на судороги, но гораздо приятнее, пульсировало в ней, охватывая бедра и живот. Затем Хью наклонился и поцеловал ее ступни. Ноги подкосились и, она бы упала, если бы не успела ухватиться за него. Затем подогнула колени, все еще обнимая Хью. Он склонился над ней и ей захотелось лечь на спину, но он приподнял голову, обнимая руками ее талию, так чтобы она расслабилась и опустилась перед ним на колени. Потом медленно, словно предоставляя ей шанс остановить его, Хью снял с нее сорочку. Он не повернул головы, отбрасывая ее в сторону, а наклонился и поймал ртом ее сосок. Одрис издала приглушенный крик, ее пальцы сжимали его плечи, пока почти не впились ему в кожу. Она подняла руку и прижала его голову к себе, чувствуя себя словно на небесах. Но ей нужно было что то большее. Одрис ощущала голодную пустоту между бедер, и память вернула ее к тому, что ей было нужно. Она отпустила голову Хью, дотронулась до его руки; пальцы ее заскользили по его груди, ласкали и гладили его кожу, постепенно опускаясь все ниже, пока не достигли завязки его штанов. Она дернула ее на ощупь, а Хью вздохнул и отпустил ее грудь. Слегка вскрикнув снова, на этот раз протестуя, Одрис протянула к нему руки, чтобы отвлечь его внимание.

– Тихо, тихо, – прошептал Хью опускаясь и давая ей возможность лечь. Затем склонился над ее телом. Одрис сжала его, глупо боясь, остаться неудовлетворенной, но он целовал сначала одну грудь, потом другую, и она смутно ощутила его внутреннюю борьбу с самим собой, с желанием до конца раздеться. Хотя она одной рукой все еще держала его, другой стала помогать ему снимать штаны. Ее пальцы наткнулись на волнистые волосы и затем на горячую плоть его копья. Хью вздрогнул и слегка застонал, когда ее рука заскользила вверх и вниз по копью. Он снова нашел сосок, положил руку на холм Венеры и стал медленно проникать внутрь. Одрис хотела восхищенно вскрикнуть, но у нее перехватило дыхание. Не понимая, что делает, она попыталась сомкнуть ноги над его рукой и направить ее глубже. Но это было не то. Этого было недостаточно. Одрис была не в силах думать, но знала что ей надо. Обхватив рукой спину, она попыталась прижать его к себе.

Хью сопротивлялся только мгновение. Никогда еще в своей жизни он не был так сильно возбужден и не обращался ни с одной женщиной так, как с Одрис, но ему не хотелось останавливаться. Прежде его объятия ничего не могли дать женщине, желающей только освободиться от сексуального напряжения; и он, стремясь удовлетворить свою животную страсть, хотел избавиться от нее как можно быстрее, а затем замаливать свой грех и очиститься. Его полное согласие с Одрис вытеснило чувства вины и стыда, смешанные с его прошлым сексуальным опытом, доставляя невообразимое удовольствие. Хью еще никогда не видел тела, подобного телу Одрис, которое являло собой верх совершенства.